об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шерманова Евгения Васильевича на нарушение его конституционных прав частью первой и пунктом «в» части третьей статьи 286 Уг…

По мнению заявителя, оспариваемые законоположения не соответствуют статьям 1 (часть 1), 2, 6 (часть 2), 15 (части 1, 2 и 4), 17 (часть 1), 18, 19 (часть 1), 21 (часть 1), 45, 46, 49, 50, 54 (часть 2) и 55 (части 1 и 3)#

Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют произвольно оценивать общественно опасные последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан, допуская повторную оценку такого вреда (выразившегося в возбуждении другими лицами уголовного дела в отношении потерпевших и принятии в их отношении иных процессуальных решений в досудебном порядке, без проверки судом их виновности в совершении коррупционных правонарушений) в качестве тяжких последствий превышения должностных полномочий.#

Принимая решение о криминализации деяния, федеральный законодатель обязан учитывать типовую оценку его общественной опасности и, если отдельные признаки преступления свидетельствуют о том, что степень его общественной опасности существенно изменяется по сравнению#

с типовой оценкой, провести дифференциацию уголовной ответственности, с тем чтобы не нарушался принцип справедливости (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2018 года № 17- П). При этом принцип non bis in idem – в его конституционно-правовой интерпретации, учитывающей отправные положения Уголовного кодекса Российской Федерации, в частности содержащиеся в его статьях 3, 5, 6, 8 и 14, – означает, что уголовным законом должна быть исключена возможность повторного осуждения и наказания лица за одно и то же преступление, квалификации одного и того же преступного события по нескольким статьям уголовного закона, если содержащиеся в них нормы соотносятся между собой как общая и специальная или как целое и часть, а также возможность двойного учета одного и того же обстоятельства (судимости, совершения преступления лицом, ранее совершившим преступление) одновременно при квалификации содеянного и при определении вида и меры ответственности (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2003 года № 3-П и от 10 февраля 2017 года № 2-П).#

Применение норм Особенной части уголовного закона, закрепляющих квалифицированные составы преступлений, возможно лишь при одновременном установлении как общих (составообразующих) признаков, так и квалифицирующих признаков, учитываемых при дифференциации уголовной ответственности. Тем самым закрепляющие эти признаки нормы (в частности, часть первая и пункт «в» части третьей статьи 286 УК Российской Федерации) соотносятся между собой как общая и специальная.#

степень определенности правового регулирования может быть достигнута путем выявления более сложной взаимосвязи правовых предписаний, целью которого является устранение неопределенности нормы применительно к конкретной сфере общественных отношений. Содержащиеся в правовых предписаниях оценочные понятия наполняются содержанием в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом толкования законодательных терминов в правоприменительной практике (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 2010 года № 368-О-О, от 25 ноября 2010 года № 1561-О-О, от 21 апреля 2011 года № 572-О-О, от 22 ноября 2012 года № 2058-О, от 24 марта 2015 года № 689-О и др.).#

Вопрос о применении оценочных понятий (в том числе для установления того, являются ли те или иные последствия, наступившие в результате преступления, тяжкими) разрешается в каждом случае судом с учетом обстоятельств дела; при этом судья, применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам, принимает решение в пределах предоставленной ему свободы усмотрения (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 февраля 2008 года № 120-О-О). Вместе с тем – особенно когда речь идет об уголовном законе, являющемся по своей правовой природе крайним (исключительным) средством, с помощью которого государство реагирует на факты противоправного поведения в целях охраны общественных отношений, если она не может быть обеспечена должным образом только с помощью правовых норм иной отраслевой принадлежности (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 мая 2008 года № 8-П, от 17 июня 2014 года № 18-П, от 16 июля 2015 года № 22-П и др.; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 24 мая 2005 года № 254-О и от 25 января 2007 года № 130-О-О), – усмотрение судьи не может быть произвольным, не основанным на закрепленных в Конституции Российской Федерации, в том числе в ее статьях 1 (часть 1), 2, 4 (часть 2), 15 (части 1 и 2) и 55 (часть 3),#

принципах, а также на положениях законодательных актов, регламентирующих соответствующие правоотношения, поскольку регулятивные нормы, непосредственно закрепляющие те или иные правила поведения, не обязательно должны содержаться в том же нормативном акте, что и нормы, предусматривающие юридическую ответственность за их нарушение (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 мая 2003 года № 9-П, от 31 марта 2011 года № 3-П, от 14 февраля 2013 года № 4-П, от 17 июня 2014 года № 18-П и от 16 июля 2015 года № 22-П).#

Поскольку порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (статья 1), оценка используемого в пункте «в» части третьей статьи 286 УК Российской Федерации термина «тяжкие последствия» применительно к возбуждению уголовного дела, избранию меры пресечения в виде содержания под стражей лиц, в отношении которых по результатам расследования уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, должна осуществляться, принимая во внимание положения уголовно-процессуального закона, определяющие в качестве основания для возбуждения уголовного дела наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, закрепляющие полномочия следователя возбуждать уголовное дело, самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, предусматривающие основания и порядок задержания, избрания мер пресечения, исключительные полномочия суда по избранию и продлению отдельных мер пресечения, отмене или изменению решений, принятых нижестоящим судом, а также основания для прекращения уголовного дела (статьи 24, 29, 38, 97–110, 140 и 146 УПК Российской Федерации), которые не могут не учитываться при оценке, в том числе судом, наличия последствий как результата совершения должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, а также при оценке их в качестве тяжких.#

Процессуальные действия и решения – возбуждение уголовного дела, уголовное преследование, задержание по подозрению в совершении преступления, заключение под стражу в качестве меры пресечения, выполненные и принятые дознавателем, органом дознания, следователем, руководителем следственного органа или судом в рамках своей компетенции и при наличии предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований, – не могут расцениваться как общественно опасные, более того – преступные (к тому же тяжкие) последствия поведения должностных лиц, которыми такие процессуальные действия и решения не выполнялись и не принимались, тем более если их законность и обоснованность не опровергнута в судебном разбирательстве.#

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 19 ноября 2013 года № 24-П отметил, что условием прекращения в отношении лица уголовного дела и уголовного преследования со ссылкой на отсутствие в инкриминируемом ему деянии состава преступления является наличие установленного и подтвержденного в уголовно-процессуальных процедурах, осуществленных в надлежащем порядке, самого запрещенного уголовным законом деяния, в связи с совершением которого было возбуждено уголовное дело, что предполагает, по меньшей мере, установление обстоятельств, позволяющих дать этому деянию правильную правовую оценку с учетом доказательств, собранных в зависимости от стадии уголовного судопроизводства и достаточных для выдвижения подозрения или первоначального обвинения; отсутствие же самого деяния, содержащего признаки преступления, влечет прекращение уголовного дела за отсутствием события преступления (пункт 1 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации). Следовательно, прекращение уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления (пункт 2 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации) не свидетельствует об отсутствии запрещенного уголовным законом деяния, о незаконности возбуждения в связи с его совершением уголовного дела, проведения по нему следственных#

действий и принятия процессуальных решений, в том числе об избрании мер пресечения.#

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», выводы относительно квалификации преступлений по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом; признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака (пункт 19). Согласно разъяснениям, данным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», судам надлежит выяснять, какими нормативными правовыми актами, а также иными документами установлены права и обязанности обвиняемого должностного лица, с приведением их в приговоре, и указывать, злоупотребление какими из этих прав и обязанностей или превышение каких из них вменяется ему в вину, со ссылкой на конкретные нормы (статью, часть, пункт) (пункт 22); суду надлежит выяснять и указывать в приговоре, наряду с другими обстоятельствами дела, находится ли причиненный правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий (пункт 18).#

Таким образом, в описательно-мотивировочной части приговора суд обязан не только привести обстоятельства, послужившие основанием для вывода о причинении содеянным тяжких последствий, но и мотивировать наличие причинной связи именно между выходящими за пределы служебных#

полномочий должностного лица действиями (нарушившими конкретные нормы: статью, часть, пункт) и такими последствиями.#

Опираясь на приведенные правовые позиции, Конституционный Суд Российской Федерации, оценивая использование в пункте «в» части третьей статьи 286 УК Российской Федерации термина «тяжкие последствия», пришел к выводу об отсутствии неопределенности, в результате которой лицо было бы лишено возможности осознавать противоправность своего деяния и предвидеть наступление ответственности за его совершение и которая препятствовала бы единообразному пониманию и применению этой нормы правоприменительными органами (определения от 4 июля 2017 года № 1446-О и от 5 июня 2018 года № 1404-О). Проверка же законности и обоснованности судебных решений, в частности правильности выбора норм, подлежащих применению в конкретном деле, как связанная с установлением и исследованием фактических обстоятельств дела, не относится к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 2221-О#