об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Махнача Евгения Дмитриевича на нарушение его конституционных прав пунктом 2 части 4 статьи 15 Федерального закона «Об охоте…

деятельности осуществляется в общедоступных охотничьих угодьях при наличии разрешения на добычу охотничьих ресурсов, выданного работнику юридического лица или индивидуального предпринимателя, выполняющего обязанности, связанные с осуществлением охоты и сохранением охотничьих ресурсов, на основании трудового или гражданско-правового договора.#

Как следует из представленных материалов, Е.Д.Махнач обратился в Министерство природных ресурсов Краснодарского края с заявлением о выдаче разрешения на добычу охотничьих ресурсов в общедоступных охотничьих угодьях в научных целях, но ему было в этом отказано, поскольку представленная им научная программа имела недостатки в оформлении.#

Вступившим в силу решением суда было отказано в удовлетворении заявления Е.Д.Махнача о признании данного решения незаконным. Суд указал, что в договоре заявителя с юридическим лицом, по заказу которого планировалось осуществление научно-исследовательской деятельности, не предусмотрена обязанность заявителя по сохранению охотничьих ресурсов, кроме того, данной организацией не заключено охотхозяйственное соглашение.#

По мнению заявителя, оспариваемое законоположение содержит необоснованные ограничения права на охоту в научных целях в общедоступных охотничьих угодьях, что не соответствует статье 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации.#

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положения статей 9 (часть 1), 42, 58, 71 (пункт «е»), 72 (пункты «д», «к» части 1), 76 (части 2 и 5), 110 (часть 1), 114 (пункт «в» части 1) и 115 Конституции Российской Федерации в единстве с провозглашенными в ее преамбуле целью обеспечения благополучия нынешнего и будущих поколений и ответственностью перед ними определяют#

взаимообусловленность права каждого на благоприятную окружающую среду и обязанности сохранять природу, бережно относиться к природным богатствам, выражая тем самым один из основных принципов правового регулирования отношений в сфере охраны окружающей среды – принцип приоритета публичных интересов (постановления от 14 мая 2009 года № 8-П и от 5 марта 2013 года № 5-П, определения от 5 октября 2011 года № 1419-ОО, от 28 июня 2012 года № 1257-О и от 5 марта 2014 года № 496-О).#

В силу названного принципа федеральный законодатель при осуществлении правового регулирования в этой сфере наделен достаточно широкой дискрецией, в том числе по принятию мер, направленных на сохранение охотничьих ресурсов.#

Как вытекает из статьи 1 Федерального закона «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», добыча охотничьих ресурсов представляет собой деятельность, направленную на изъятие объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты, из среды их обитания с применением орудий охоты и способов охоты. Охотничьи угодья определяются тем же Федеральным законом как территории, в границах которых допускается осуществление видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства (пункт 15 статьи 1), и подразделяются на закрепленные – используемые юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями – и общедоступные, в которых физические лица имеют право свободного пребывания в целях охоты (статья 7).#

Одним из видов охоты является охота в целях научноисследовательской и образовательной деятельности, которая осуществляется научными и образовательными организациями на основании научных и научно-технических программ и проектов, разработанных и утвержденных в соответствии с требованиями законодательства. Добыча охотничьих ресурсов при осуществлении охоты в целях осуществления научноисследовательской деятельности, образовательной деятельности#

осуществляется в объеме, необходимом для проведения научных исследований и обучения (части 1–3 статьи 15).#

Из части 4 статьи 15 названного Федерального закона, положение которой оспаривает заявитель, следует, что охота в научных целях может осуществляться как в закрепленных, так и в общедоступных охотничьих угодьях при наличии разрешения на добычу охотничьих ресурсов, выданного работнику юридического лица или индивидуального предпринимателя, выполняющего обязанности, связанные с осуществлением охоты и сохранением охотничьих ресурсов. Таким образом, федеральный законодатель прямо предусматривает в оспариваемой норме закона возможность осуществления научной охоты в общедоступных охотничьих угодьях.#

Данное регулирование во взаимосвязи с иными положениями указанного Федерального закона позволяет осуществлять научную охоту научным и образовательным организациям (их работникам). Это обусловлено целью избежать угрозы неоправданного риска гибели охотничьих ресурсов и ограничить массовый доступ лиц к данному виду охоты, в том числе в общедоступных охотничьих угодьях. При этом оспариваемое законоположение по своему содержанию не предполагает произвольного ограничения прав на научную охоту в указанных местах для лиц, которые надлежащим образом разработали научные программы с учетом всех требований законодательства о науке и образовании, а также соблюдают иные правила, направленные на сохранение охотничьих ресурсов.#

Следовательно, оспариваемый пункт 2 части 4 статьи 15 Федерального закона «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов о и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» сам по себе не может рассматриваться как нарушающий конституционные права заявителя в указанном им аспекте.#

Проверка же законности и обоснованности судебных решений по делу заявителя к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации,#

как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относится.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

№ 2347-О#