об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Чигвинцева Александра Сергеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 примечаний к статье 158, частью четвертой…

По мнению заявителя, оспариваемые нормы уголовного закона не соответствуют статьям 2, 17, 22 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 53, 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют устанавливать ущерб от преступления без наличия такового, привлекать лицо к уголовной ответственности в отсутствие в его действиях состава преступления (в том числе преступных последствий хищения), признавать нарушение исключительных прав при отсутствии обязательных сведений о них в публичном реестре.#

Также заявитель утверждает, что часть первая статьи 75 УПК Российской Федерации противоречит статье 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой она позволяет суду произвольно выбирать доказательства, в том числе полученные с нарушением закона, и обосновывать ими обвинительный приговор.#

По смыслу статьи 54 Конституции Российской Федерации, конкретизирующей общепризнанный правовой принцип nullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет наказания без указания на то в законе), во взаимосвязи с положениями части второй статьи 2 и статьи 3 УК Российской Федерации, частей первой и второй статьи 1, статей 24, 27 и 73 УПК Российской Федерации, нормы уголовного закона служат материальноправовой предпосылкой для уголовно-процессуальной деятельности: подозрение или обвинение в совершении преступления должны основываться лишь на положениях уголовного закона, определяющего преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, закрепляющего все признаки состава преступления, наличие которых в деянии, будучи единственным основанием уголовной ответственности, подлежит установлению только в надлежащем, обязательном для суда, прокурора, руководителя следственного органа,#

следователя, дознавателя и иных участников уголовного судопроизводства процессуальном порядке (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П и от 19 ноября 2013 года № 24-П).#

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, установление или изменение составов преступлений и мер ответственности связано критериями пропорциональности и соразмерности ограничения прав и свобод граждан конституционно значимым целям, вытекающим из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, как и связаны ее статьей 19 (часть 1), провозглашающей принцип равенства всех перед законом, из которого следует, что любое правонарушение и санкция за его совершение должны быть четко определены в законе так, чтобы исходя непосредственно из текста нормы (при необходимости – с помощью толкования, данного ей судами) каждый мог предвидеть правовые последствия своих деяний (постановления от 5 марта 2013 года № 5-П, от 31 марта 2015 года № 6-П, от 8 декабря 2017 года № 39-П, от 24 мая 2021 года № 21-П и др.).#

Реализуя конституционные предписания, Уголовный кодекс Российской Федерации называет основанием уголовной ответственности совершение деяния, содержащего все признаки предусмотренного данным Кодексом состава преступления (статья 8), которые конкретизируются в статьях Особенной части данного Кодекса с учетом положений его Общей части.#

Уголовно-правовая охрана собственности осуществляется лишь от тех деяний, которые содержат признаки соответствующего состава преступления, а действующее правовое регулирование не предполагает наступления уголовной ответственности за правомерное поведение. Закрепление в уголовном законе составов преступлений против собственности должно проводиться с соблюдением принципов вины, равенства, справедливости и правовой определенности, с тем чтобы содержание уголовно-правовых запретов одинаково воспринималось в правоприменительной практике и было доступно для понимания участникам#

общественных отношений, а сами запреты служили эффективной защите права собственности (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 22 июля 2020 года № 38-П и от 4 марта 2021 года № 5-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2016 года № 2774-О, от 28 июня 2018 года № 1453-О, от 27 сентября 2018 года № 2166-О и № 2194-О, от 28 февраля 2019 года № 553-О, от 11 апреля 2019 года № 862-О и др.).#

Статья 159 УК Российской Федерации определяет мошенничество как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием. При этом под хищением, согласно пункту 1 примечаний к статье 158 данного Кодекса, в его статьях понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Нет оснований полагать, что указанные нормы содержат неопределенность в части признаков преступления (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2009 года № 422-О-О, от 17 июня 2013 года № 1021-О, от 20 марта 2014 года № 588-О, от 23 декабря 2014 года № 2859-О и др.).#

Статья же 180 УК Российской Федерации устанавливает уголовную ответственность за незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров, если это деяние совершено неоднократно или причинило крупный ущерб (часть первая), а также дифференцирует (усиливает) ответственность в случае совершения такого деяния группой лиц по предварительному сговору (часть третья). При этом, как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 26 апреля 2007 года № 14 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака», под незаконным использованием чужого товарного знака, знака обслуживания#

или сходных с ними обозначений для однородных товаров понимается применение товарного знака или сходного с ним до степени смешения обозначения без разрешения правообладателя указанных средств индивидуализации: 1) на товарах, этикетках, упаковках этих товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации либо хранятся и (или) перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; 2) при выполнении работ, оказании услуг; 3) на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров; 4) в сети Интернет, в частности в доменном имени и при других способах адресации (пункт 18); лицо может быть привлечено к уголовной ответственности по статье 180 УК Российской Федерации только при условии причинения крупного ущерба правообладателям указанных средств индивидуализации (абзац первый пункта 24). Соответственно, данная норма не содержит неопределенности, приводящей к произвольной или противоречивой правоприменительной практике.#

В развитие положений статьи 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которым при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает в части первой статьи 75, что доказательства, полученные с нарушением требований этого Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для установления любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу (к числу которых пункт 4 части первой статьи 74 данного Кодекса относит характер и размер вреда, причиненного преступлением). Указанная уголовно-процессуальная норма о недопустимости доказательств не содержит положений, допускающих ее произвольное применение, служит гарантией принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу#

и не может расцениваться как нарушающая чьи-либо права (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2008 года № 527-О-О, от 30 января 2020 года № 199-О, от 30 июня 2020 года № 1351-О и др.).#

Следовательно, оспариваемые нормы, нарушение которых А.С.Чигвинцев по существу связывает с неправильным установлением судом ущерба, незаконностью и фальсификацией доказательств, не могут расцениваться как нарушающие его конституционные права. Проверка же правильности судебных решений, принятых по делу заявителя, в том числе установление и оценка его фактических обстоятельств, к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относится.#

Таким образом, данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 2112-О#