об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Рагимова Эльдара Махмуд оглы на нарушение его конституционных прав пунктом 3 статьи 1252 и пунктом 4 статьи 1515 Гражданско…

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации Э.М.Рагимов оспаривает конституционность пункта 3 статьи 1252 ГК Российской Федерации, согласно которому в случаях, предусмотренных#

данным Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права; компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения; при этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков; размер компенсации определяется судом в пределах, установленных данным Кодексом, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости; если одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, размер компенсации определяется судом за каждый неправомерно используемый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации; при этом в случае, если права на соответствующие результаты или средства индивидуализации принадлежат одному правообладателю, общий размер компенсации за нарушение прав на них с учетом характера и последствий нарушения может быть снижен судом ниже пределов, установленных данным Кодексом, но не может составлять менее пятидесяти процентов суммы минимальных размеров всех компенсаций за допущенные нарушения; а также пункта 4 статьи 1515 того же Кодекса, в соответствии с которым правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения (подпункт 1); в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака (подпункт 2).#

По мнению заявителя, оспариваемые положения противоречат статьям 46 (часть 1) и 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку, позволяя взыскивать компенсацию, размер которой не связан с реальным#

ущербом, причиненным нарушением исключительного права на товарный знак, они допускают двойную ответственность лица, подвернутого уголовному наказанию.#

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что правовое регулирование, позволяющее взыскивать в пользу лица, чье исключительное право на объект интеллектуальной собственности было нарушено, компенсацию в размере, который может и превышать размер фактически причиненных ему убытков, не является мерой, несовместимой с основными началами гражданского законодательства; введение федеральным законодателем штрафной по своей природе ответственности в этой сфере учитывает объективные трудности в оценке причиненных правообладателю убытков и необходимость – в контексте правовой политики государства по охране интеллектуальной собственности – общей превенции соответствующих правонарушений в целях реализации предписаний статьи 44 (часть 1) Конституции Российской Федерации и выполнения Российской Федерацией принятых на себя международных обязательств (Постановление от 13 декабря 2016 года № 28-П и Определение от 20 декабря 2016 года № 2668-О); при этом данная компенсация является частноправовым институтом, который основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений (пункт 1 статьи 1 ГК Российской Федерации), а именно правообладателя и нарушителя его исключительного права на объект интеллектуальной собственности, и в рамках которого защита имущественных прав правообладателя должна осуществляться с соблюдением вытекающих из Конституции Российской Федерации требований справедливости, равенства и соразмерности, а также запрета на реализацию прав и свобод человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц, т.е. таким образом, чтобы обеспечивался баланс прав и законных интересов участников гражданского оборота (Постановление от 13 февраля 2018 года № 8-П).#

Таким образом, абзацы первый и второй пункта 3 статьи 1252 и подпункт 2 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации – в том числе с учетом установленной абзацем третьим пункта 3 статьи 1252 данного Кодекса возможности снижения компенсации за нарушение прав судом – не могут расцениваться как нарушающие перечисленные в жалобе конституционные права заявителя.#

Применение же абзаца третьего пункта 3 статьи 1252 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации в конкретном деле с участием заявителя, вопреки требованиям статей 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», представленными материалами не подтверждается.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 2999-О#