об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Халиуллина Марата Ренатовича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 6 Федерального закона «Об оперативно-…

лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, притом что такой опрос проведен в отсутствие защитника. Кроме того, заявитель просит признать неконституционными часть вторую статьи 49 «Защитник», часть первую статьи 50 «Приглашение, назначение и замена защитника, оплата его труда» и статью 51 «Обязательное участие защитника» УПК Российской Федерации, которые, по его мнению, препятствуют допуску в качестве защитника наряду с адвокатом иного лица при производстве по уголовному делу, а также часть пятую статьи 177 «Порядок производства осмотра» данного Кодекса, как позволяющую сотрудникам правоохранительных органов производить осмотр арендованного жилища против воли проживающих в нем лиц без судебного решения.#

Заявитель полагает, что оспариваемые нормы не соответствуют статьям 23, 25, 45 (часть 2), 46 (часть 1), 48 и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации.#

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном данным Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (часть первая статьи 74); при этом собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных данным Кодексом (часть первая статьи 86). Результаты же оперативно-розыскных мероприятий, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т.е. так, как это предписывается статьями 49 и 50 Конституции Российской Федерации (определения от 4 февраля 1999 года № 18-О, от 24 ноября 2005 года № 448-О, от 22 апреля 2010 года № 487-О-О, от 25 ноября 2010 года №1487-О-О, от 23 апреля 2013 года № 497-О, от 23 апреля 2015 года № 999- О, от 29 сентября 2016 года № 1943-О, от 28 марта 2017 года № 596-О, от 25 января 2018 года № 184-О и др.).#

Кроме того, информация, полученная в ходе опроса лица, задержанного в связи с подозрением в совершении преступления, не может подменять собой показания подозреваемого – сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу в соответствии с требованиями статей 46, 76, 92 и 187–190 УПК Российской Федерации. Для получения таких сведений данным Кодексом установлены специальные основания, процедура и условия, в том числе предполагающие предварительное разъяснение права подозреваемого пользоваться помощью#

защитника. Следовательно, негласная видеозапись опроса задержанного не является, по смыслу уголовно-процессуального закона, вещественным доказательством, если сама не служила средством совершения преступления или не сохранила на себе следы преступления. Иное приводило бы к отступлению от надлежащего порядка доказывания по уголовному делу.#

Проверка же законности и обоснованности действий и решений правоприменителей по конкретному делу, а равно оценка допустимости доказательств, как требующие выяснения фактических обстоятельств дела, не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации.#

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, отказ суда в предоставлении обвиняемому возможности воспользоваться этим способом защиты и тем самым ограничение гарантируемого статьей 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации права защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, могут иметь место лишь при наличии существенных к тому оснований; часть вторая статьи 49 УПК Российской Федерации не предполагает право суда произвольно – без учета иных положений данного Кодекса, обстоятельств конкретного дела и особенностей личности приглашаемого в качестве защитника – отклонять соответствующее ходатайство обвиняемого (определения от 22 апреля 2005 года № 208-О, от 11 июля 2006 года № 268-О, от 18 декабря 2007 года № 917-О-О, от 19 февраля 2009 года № 152-О-О, от 22 апреля 2010 года № 486-О-О, от 21#

апреля 2011 года № 577-О-О, от 28 мая 2013 года № 696-О, от 27 октября 2015 года № 2319-О, от 26 апреля 2016 года № 708-О, от 28 февраля 2019 года № 492-О и др.).#

Из того же исходит и правоприменительная практика: согласно разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», при разрешении ходатайства обвиняемого о допуске одного из близких родственников или иного лица в качестве защитника суду следует не только проверять отсутствие обстоятельств, указанных в статье 72 УПК Российской Федерации, но и учитывать характер, особенности обвинения, а также согласие и возможность данного лица осуществлять в установленном законом порядке защиту прав и интересов обвиняемого и оказывать ему юридическую помощь при производстве по делу; в случае отказа в удовлетворении ходатайства решение суда должно быть мотивированным (пункт 11) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 июля 2016 года № 1453-О и от 24 апреля 2018 года № 871-О).#

статьи 165 данного Кодекса, проверяет законность осмотра и выносит постановление о его законности или незаконности (часть первая статьи 12, часть пятая статьи 165 и часть пятая статьи 177 данного Кодекса).#

Таким образом, оспариваемые заявителем законоположения не могут расцениваться как нарушающие его конституционные права в указанных им аспектах. Как следует из жалобы, настаивая на их неконституционности, М.Р.Халиуллин фактически связывает нарушение своих прав не с содержанием оспариваемых норм, а с действиями и решениями правоохранительных органов и судов. Однако проверка законности и обоснованности этих действий и решений с учетом обстоятельств дела заявителя не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она установлена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».#

Что же касается статей 50 и 51 УПК Российской Федерации, то заявитель, вопреки требованию части второй статьи 96 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не представил документы, подтверждающие их применение в его уголовном деле в обозначенном им аспекте.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 1247-О#