Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Глебова Евгения Викторовича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 1 и частью второй статьи 10 Уголовно…

России», которым было установлено нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в отношении граждан С.М.Ананьева и Г.Г.Баширова ввиду неудовлетворительных условий их содержания под стражей, в связи с чем им присуждена компенсация, а также нарушение статьи 13 данной Конвенции вследствие отсутствия эффективного средства правовой защиты их прав.#❝

Как полагал Е.В.Глебов, указанное постановление улучшает его положение, имеет обратную силу и распространяется не только на лиц, по чьим жалобам оно было вынесено. Однако постановлением районного суда от 14 января 2015 года в принятии к рассмотрению его обращения было отказано, поскольку, как указал суд, означенное решение Европейского Суда по правам человека не изменяет уголовное законодательство Российской Федерации и основанием для пересмотра приговоров в отношении Е.В.Глебова не является. Законность решения суда первой инстанции подтверждена апелляционным постановлением от 2 марта 2015 года, в котором отмечено, что само по себе содержание Е.В.Глебова под стражей в ходе предварительного расследования и в период рассмотрения судом по существу уголовных дел в его отношении не является нарушением его конвенционных прав и свобод. Постановлением заместителя председателя областного суда от 30 апреля 2015 года отказано и в передаче кассационной жалобы осужденного на решения судов первой и второй инстанций для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.#❝

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации Е.В.Глебов утверждает, что часть вторая статьи 1 «Уголовное законодательство Российской Федерации» и часть вторая статьи 10 «Обратная сила уголовного закона» УК Российской Федерации, часть третья статьи 1 «Законы, определяющие порядок уголовного судопроизводства» и пункт 13 статьи 397 «Вопросы, подлежащие рассмотрению судом при исполнении приговора» УПК Российской Федерации не соответствуют статьям 2, 4 (часть 2), 15 (часть 4), 17 (части 1 и 2), 19 (часть 1), 33, 45 (часть 1), 46 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской#❝

Федерации, поскольку не предусматривают возможность непосредственного применения постановлений Европейского Суда по правам человека с приданием им обратной силы для улучшения положения осужденных, которые не являлись участниками судопроизводства в Европейском Суде и в отношении которых такие решения не выносились.#❝

Часть вторая статьи 1 УК Российской Федерации, устанавливающая, что данный Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права, не может расцениваться как противоречащая Конституции Российской Федерации. К тому же эта норма не регулирует вопросы действия уголовного закона во времени (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2012 года № 48-О-О, от 18 октября 2012 года № 1924-О и от 21 мая 2015 года № 1039-О). При этом согласно части первой статьи 1 и части первой статьи 3 УК Российской Федерации уголовное законодательство Российской Федерации состоит из данного Кодекса; новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в данный Кодекс; преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только данным Кодексом.#❝

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 20 апреля 2006 года № 4-П, по буквальному смыслу положений статьи 10 УК Российской Федерации закон, улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу и подлежит применению в конкретном деле независимо от того, в чем выражается такое улучшение – в отмене квалифицирующего признака преступления, снижении нижнего и (или) верхнего пределов санкции соответствующей статьи Особенной части данного Кодекса, изменении в благоприятную для осужденного сторону правил его Общей части, касающихся назначения наказания, или в чем-либо ином. Между тем#❝

постановление Европейского Суда по правам человека от 10 января 2012 года по делу «Ананьев и другие против России», с неприменением которого заявитель связывает нарушение своих прав, не определяет и не может определять преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовноправовые последствия. Согласно статье 71 (пункт «о») Конституции Российской Федерации уголовное законодательство относится к ведению Российской Федерации, суверенитет которой, характеризующий ее конституционно-правовой статус как государства, предполагает, по смыслу статей 3, 4, 5, 67 и 79 Конституции Российской Федерации, верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении и представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 года № 10-П).#❝

Согласно же позиции Европейского Суда по правам человека относительно реализации выносимых им постановлений конкретные средства, с помощью которых в рамках национальной правовой системы будет исполняться возлагаемое на государство-ответчика в соответствии со статьей 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод правовое обязательство, избираются, как правило, самим государством-ответчиком при условии, что эти средства совместимы с выводами, содержащимися в соответствующем постановлении Европейского Суда (постановления от 13 июля 2000 года по делу «Скоццари и Джунта (Scozzari & Giunta) против Италии», от 30 июня 2005 года по делу «Ян (Jahn) и другие против Германии», от 29 марта 2006 года по делу «Скордино (Scordino) против Италии (№ 1)», от 3 июля 2008 года по делу «Мусаева против России», от 3 июля 2008 года по делу «Руслан Умаров против России» и др.). Кроме того, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, обратная сила решений Европейского Суда по правам человека имеет определенные предметные и субъектные пределы и, по общему правилу,#❝

распространяется на судебные акты, вынесенные по конкретному делу и в отношении конкретного заявителя; такой вывод учитывает специфику судопроизводства в Европейском Суде, который выносит свои решения преимущественно на основе анализа фактических обстоятельств конкретного дела (определения от 7 июня 2011 года № 853-О-О, от 4 апреля 2013 года № 505-О, от 22 апреля 2014 года № 914-О, от 24 марта 2015 года № 620-О и др.).#❝

Конституционный Суд Российской Федерации не отрицает значение пилотных постановлений Европейского Суда по правам человека в системе европейской защиты прав человека, исходя из требований статьи 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод возлагающих, как отмечено в постановлении Европейского Суда от 10 января 2012 года по делу «Ананьев и другие против России», на государства обязанность принять целесообразные меры общего и (или) индивидуального характера, которые также должны быть применены и в отношении других лиц, находящихся в положении заявителя; к подобным мерам Европейский Суд отнес, в частности, совершенствование механизма эффективной правовой защиты лиц, чьи права предположительно нарушены неудовлетворительными условиями содержания под стражей. Вместе с тем пилотные постановления Европейского Суда указывают на структурные дефекты правовой системы, которые должен исправить именно законодатель, а также подчеркивают субсидиарную природу европейской защиты прав человека, т.е. отводят национальному законодателю основную роль в исправлении обозначенных в постановлениях Европейского Суда дефектов.#❝

В силу закрепленного в статье 10 Конституции Российской Федерации принципа разделения властей принятие мер общего характера, обозначенных в пилотном постановлении Европейского Суда, относится к компетенции законодательной власти, которая может с учетом указанной дискреции и при условии соответствия таких мер выводам Европейского Суда разрешить отмеченную в постановлении Европейского Суда проблему. Однако Е.В.Глебов, как следует из его жалобы, фактически просит Конституционный Суд Российской Федерации вмешаться в компетенцию законодательной#❝

власти и, по существу, принять новые меры общего характера, что не соответствует природе Конституционного Суда Российской Федерации и его положению в системе разделения властей в Российской Федерации.#❝

Тем самым нормы статей 1 и 10 УК Российской Федерации не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в его конкретном деле и в указанном им аспекте. Что же касается оспариваемого заявителем пункта 13 статьи 397 УПК Российской Федерации, то он лишь относит разрешение вопросов об освобождении от наказания или о смягчении наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, в соответствии со статьей 10 УК Российской Федерации к компетенции суда на стадии исполнения приговора и уголовно-правовые отношения не регламентирует (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 марта 2013 года № 482-О, от 25 сентября 2014 года № 2171- О, от 23 декабря 2014 года № 2973-О, от 24 марта 2015 года № 492-О и др.). Не регулирует уголовно-правовые отношения и часть третья статьи 1 УПК Российской Федерации. Соответственно, данные нормы также не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в обозначенном им аспекте.#❝

Таким образом, жалоба Е.В.Глебова, как не отвечающая критерию допустимости обращения в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.#❝

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#❝

определил:#❝

Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.#❝

№ 2975-О#❝