об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пугачева Максима Михайловича на нарушение его конституционных прав пунктом 8 части первой статьи 6 и частью первой статьи 1…

Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативнорозыскной деятельности», пункта 3 статьи 8 «Адвокатская тайна» Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в той мере, в какой они позволяют суду удовлетворять ходатайства о проведении в помещении адвокатского образования оперативно-розыскного мероприятия «обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств» без достаточных оснований подозревать адвоката в противоправной деятельности, а также позволяют проводить это мероприятие путем активных поисковых действий в помещениях, где хранятся материалы адвокатских производств, содержащие адвокатскую тайну, и с возможностью изъятия предметов и документов, без гарантий, предусмотренных для обыска в таком помещении.#

Как следует из представленных материалов, постановлением судьи районного суда от 5 мая 2017 года, с которым согласились суды апелляционной и кассационной инстанций, отказано в удовлетворении жалобы, поданной в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации в интересах М.М.Пугачева, на действия сотрудников ФСБ России, проводивших обследование в служебном помещении, используемом им для адвокатской деятельности. Данное решение мотивировано тем, что обследование проводилось на основании судебного разрешения, выданного в связи с наличием сведений о противоправной деятельности сотрудников организации, возглавляемой М.М.Пугачевым, а осмотренные и изъятые в ходе обследования документы являются общедоступными и не содержат адвокатской тайны.#

Конституция Российской Федерации, гарантируя равенство всех перед законом и судом независимо от пола, расы, национальности, языка,#

происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств (статья 19, части 1 и 2), не предусматривает каких-либо исключений из этого принципа для лиц, занимающихся адвокатской деятельностью, и не определяет особого статуса адвокатов, обусловливающего обязательность законодательного закрепления дополнительных, по сравнению с другими гражданами, гарантий их неприкосновенности (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2012 года № 629-О-О и от 17 июля 2012 года № 1472-О).#

Законодательное требование о проведении оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) на основании судебного решения (пункт 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») направлено на обеспечение реализации конституционного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи, предполагающей по своей природе доверительность в отношениях между адвокатом и клиентом, сохранение конфиденциальности информации, с получением и использованием которой сопряжено ее оказание, чему, в частности, служит институт адвокатской тайны. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, данный институт призван защищать информацию, полученную адвокатом относительно клиента или других лиц в связи с предоставлением юридических услуг (Определение от 8 ноября 2005 года № 439-О).#

Сведения о преступном деянии самого адвоката не составляют адвокатской тайны, если они не стали предметом оказания юридической помощи ему самому в связи с совершенным им преступлением. Норма пункта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не устанавливает неприкосновенность#

адвоката, не определяет ни его личную привилегию как гражданина, ни привилегию, связанную с его профессиональным статусом, постольку она предполагает получение судебного решения при проведении в отношении адвоката лишь тех оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, которые вторгаются в сферу осуществления им собственно адвокатской деятельности – к каковой в любом случае не может быть отнесено совершение адвокатом преступного деяния, как несовместимого со статусом адвоката (статья 2, подпункт 2 пункта 2 статьи 9 и подпункт 4 пункта 1 статьи 17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), – и (или) могут затрагивать адвокатскую тайну (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2012 года № 629-О-О).#

В соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» проведение оперативно-розыскных мероприятий, в том числе обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств (пункт 8 части первой статьи 6), возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных статьей 2 данного Федерального закона, и только при наличии оснований, указанных в его статье 7, которыми являются, в частности, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (подпункт 1 пункта 2 части первой). При этом проведение обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, включая обследование жилых и служебных помещений, используемых адвокатом для осуществления адвокатской деятельности, закон увязывает непосредственно с возникновением, изменением и прекращением уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений на досудебной стадии уголовного судопроизводства, когда уголовное дело еще не возбуждено либо когда лицо еще не привлечено в качестве#

обвиняемого по уголовному делу, но уже имеется определенная информация, которая должна быть проверена (подтверждена или отвергнута) в ходе оперативно-розыскных мероприятий, по результатам которых и будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела. В то же время на основании результатов оперативно-розыскной деятельности возможно не только подтвердить, но и поставить под сомнение или опровергнуть сам факт преступления, что имеет существенное значение для разрешения вопроса об уголовном преследовании или отказе от него, а также от применения связанных с ним мер принуждения или ограничений прав личности. Когда в ходе оперативно-розыскной деятельности обнаруживается, что речь идет не о преступлении, а об иных видах правонарушений, проведение оперативнорозыскных мероприятий в силу статьи 2 и части четвертой статьи 10 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» должно быть прекращено (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2011 года № 12-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 1998 года № 86-О, от 21 мая 2015 года № 1182-О, от 27 июня 2017 года № 1419-О и др.).#

Для решения задач оперативно-розыскной деятельности органы, уполномоченные ее осуществлять, имеют право производить при проведении оперативно-розыскных мероприятий изъятие документов, предметов, материалов и сообщений (пункт 1 части первой статьи 15 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»). Вместе с тем полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) сведения, предметы и документы могут быть использованы в качестве доказательств обвинения только в тех случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его доверителей (пункт 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).#

Таким образом, оспариваемые законоположения не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в его конкретном деле и в указанном им аспекте.#

Представленные М.М.Пугачевым судебные решения не свидетельствуют о том, что обследование помещения было сопряжено с получением входящих в производство адвоката по делам его доверителей документов и материалов, содержащих адвокатскую тайну. Как следует из жалобы, нарушение своих прав заявитель связывает с незаконными, по его мнению, действиями правоприменителей, которые, как утверждается в жалобе, подменили обыск оперативно-розыскным обследованием, без учета особенностей проведения обыска в отношении адвоката и гарантий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом и Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2015 года № 33-П применительно к доступу к материалам адвокатского производства. Тем самым заявитель, по сути, ставит перед Конституционным Судом Российской Федерации вопрос о проверке и оценке действий и решений правоприменителей. Между тем разрешение этого вопроса в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации не входит.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 1468-О#