об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Беневольского Александра Георгиевича на нарушение его конституционных прав статьей 181 Гражданского кодекса Российской Феде…

По мнению заявителя, оспариваемые нормы – в том числе по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, – противоречат статьям 17 (части 1 и 3), 19 (части 1 и 2), 35 (части 1–3), 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку они позволяют признать брачный договор недействительным по истечении более чем трех лет с момента его исполнения, приводят к чрезмерному вмешательству государства в имущественные дела граждан, нарушают стабильность правового регулирования и доверие к закону и действиям государства, допускают вынесение судебных постановлений, нарушающих неприкосновенность частной собственности и не учитывающих нормы иных федеральных законов, являются неясными и неопределенными. Кроме того, А.Г.Беневольский полагает, что на исчисление сроков исковой давности влияет использование в законе описательно-оценочной формулировки «условия договора, ставящие одного из супругов в крайне неблагоприятное положение», которая приводит к произвольному применению нормы и смешению судами при разрешении соответствующих споров упомянутых условий брачного договора и последствий исполнения такого договора (неблагоприятного положения, в которое фактически поставлен супруг). Заявитель также указывает, что неопределенность при установлении судами момента начала течения срока исковой давности вносит пункт 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации, не определяющий ясно, какие условия брачного договора являются оспоримыми, а какие – ничтожными.#

Определением от 28 мая 2020 года № 1145-О Конституционный Суд Российской Федерации отказал в принятии к рассмотрению жалобы А.Г.Беневольского на нарушение его конституционных прав пунктом 3 статьи 42 и пунктом 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации, поскольку она не отвечала требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с#

которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что пункт 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации, устанавливающий гарантии защиты интересов сторон брачного договора, и пункт 2 статьи 44 того же Кодекса, конкретизирующий положения гражданского законодательства о недействительных сделках, не регулируют применение исковой давности по требованиям, вытекающим из семейных отношений, и не могут расцениваться как нарушающие в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителя.#

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что использование такой оценочной характеристики, как наличие в брачном договоре условий, ставящих одного из супругов в крайне неблагоприятное положение, преследовало цель эффективного применения нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций; вопрос же о том, ставят ли условия конкретного брачного договора одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, разрешается в каждом случае судом с учетом конкретных обстоятельств (определения от 21 июня 2011 года № 779-О-О, от 25 мая 2017 года № 1080-О и др.). Применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам дела, судья принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения, что не может рассматриваться как нарушение каких-либо конституционных прав и свобод граждан (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2003 года № 404-О, от 29 мая 2019 года № 1319-О и др.).#

Повторно оспаривая конституционность пункта 3 статьи 42 и пункта 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации в аспекте, связанном с исчислением срока исковой давности по требованию о признании брачного договора недействительным, А.Г.Беневольский прикладывает те же судебные постановления. Представленные материалы не дают оснований рассматривать данные нормы как нарушающие конституционные права заявителя и с учетом его дополнительных доводов.#

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (статья 196 ГК Российской Федерации), специальных сроков исковой давности, момента начала течения такого срока и последствий его пропуска, обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота и не может расцениваться как нарушающее какиелибо конституционные права (определения от 24 сентября 2012 года № 1779- О, от 29 мая 2019 года № 1375-О и др.).#

Соответственно, статья 181 ГК Российской Федерации также не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя в обозначенном в жалобе аспекте.#

Установление же и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, выбор норм права, подлежащих применению с учетом таких обстоятельств, на что, по существу, направлены доводы заявителя, не относятся к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 2220-О#