об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Воронкова Максима Сергеевича на нарушение его конституционных прав частью четвертой статьи 159 Уголовного кодекса Российско…

хищение денежных средств, перечисленных Министерством обороны Российской Федерации на расчетный счет ОАО «Оборонэнергосбыт» (учредителями которого являлись ОАО «Оборонэнерго» и ОАО «Славянка»), услуги по снятию и обработке показаний приборов учета электрической энергии по этим договорам фактически не оказывались (работы выполнялись штатными сотрудниками ОАО «Оборонэнергосбыт»), соучастниками фальсифицировались акты сдачи-приемки услуг, на основании которых в дальнейшем перечислялись денежные средства с целью их хищения. Определением кассационного суда общей юрисдикции указанные судебные решения в части квалификации содеянного и назначения за него наказания оставлены без изменения. Также отклонены доводы кассационных жалоб о наличии в действиях осужденных признаков предпринимательской деятельности и совершении ими мошенничества в сфере предпринимательской деятельности. По оценке кассационного суда, предметом хищения являлись целевые бюджетные средства, перечисленные с лицевого счета Министерства обороны Российской Федерации, в качестве расчетов за поставленную электрическую энергию по заключенным государственным контрактам. Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.#

Заявитель утверждает, что часть четвертая статьи 159 «Мошенничество» УК Российской Федерации не соответствует статьям 1, 2, 17, 35, 36, 45 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку – вследствие своей неопределенности – позволяет по своему буквальному смыслу и по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, применять общую норму о мошенничестве при наличии специальной нормы (статья 1594 данного Кодекса), произвольно толкуя закрепленное в ней понятие «мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств, в сфере предпринимательской деятельности».#

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, в сфере уголовно-правового регулирования – в силу статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, основанной на принципе nullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет наказания без указания на то в законе), – особое значение приобретает требование определенности правовых норм. Так, любое преступление, а равно наказание за его совершение должны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя из текста соответствующей нормы – в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, – каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия) (постановления от 27 мая 2008 года № 8-П, от 13 июля 2010 года № 15-П и др.).#

Статья 159 УК Российской Федерации определяет мошенничество как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием. При этом под хищением, согласно пункту 1 примечаний к статье 158 данного Кодекса, понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Нет оснований полагать, что приведенные нормы содержат неопределенность в части признаков преступления (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2009 года № 422-О-О, от 17 июня 2013 года № 1021-О, от 20 марта 2014 года № 588-О, от 23 декабря 2014 года № 2859-О и др.). Закрепленные в этих нормах общие признаки мошенничества и предусмотренные в частях второй – четвертой статьи 159 УК Российской Федерации квалифицирующие его признаки подлежат установлению во взаимосвязи с положениями Общей части данного Кодекса, в том числе определяющими принцип и формы вины,#

основание уголовной ответственности (статьи 5, 8, 24 и 25) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 26 января 2017 года № 78- О, от 19 декабря 2017 года № 2861-О и др.).#

Для квалификации деяния как мошенничества необходимо обязательное установление как общих признаков преступления (в том числе общественной опасности и противоправности), так и специальных признаков, включенных в состав мошенничества (в том числе характеризующих его объективную и субъективную сторону, включая направленность умысла на хищение имущества) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 26 октября 2021 года № 2179-О и от 30 ноября 2021 года № 2625-О). Так, привлечение к уголовной ответственности за мошенничество, совершенное под прикрытием правомерной гражданско-правовой сделки, возможно лишь в случае, если будет доказано, что, заключая такую сделку, лицо действовало умышленно, преследуя цель хищения имущества или приобретения права на него (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2014 года № 32-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 января 2009 года № 61- О-О, от 2 июля 2009 года № 1037-О-О, от 29 мая 2012 года № 1049-О, от 21 мая 2015 года № 1175-О, от 20 декабря 2016 года № 2774-О и др.).#

Тем самым статья 159 УК Российской Федерации, действуя в системе уголовно-правового регулирования, не допускает уголовной ответственности за действия, совершенные при отсутствии обязательных признаков хищения, степень определенности которых позволяет судам – с учетом фактических обстоятельств конкретного дела – проводить разграничение преступлений и иных противоправных (а тем более правомерных) деяний (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2021 года № 2625-О и от 21 ноября 2022 года № 3009-О).#

Одно из общих правил разграничения уголовно наказуемых деяний закреплено в части третьей статьи 17 УК Российской Федерации, согласно которой, если преступление предусмотрено общей и специальной нормами,#

совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме.#

Рассматривая вопрос о конституционности положений ранее действовавшей статьи 1594 УК Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что федеральный законодатель был вправе – с тем чтобы отграничить уголовно наказуемые деяния от собственно предпринимательской деятельности, исключить возможность разрешения гражданско-правовых споров посредством уголовного преследования, создать механизм защиты добросовестных предпринимателей от необоснованного привлечения к уголовной ответственности и одновременно не допустить ухода виновных лиц от уголовной ответственности под прикрытием гражданско-правовой сделки – конкретизировать регулирование уголовной ответственности за совершение субъектами предпринимательской деятельности противоправных мошеннических действий путем установления специальных составов мошенничества (Постановление от 11 декабря 2014 года № 32-П). При этом утрата указанной статьей (устанавливавшей более мягкую ответственность по сравнению с общей нормой статьи 159 данного Кодекса) по истечении шестимесячного срока со дня провозглашения названного Постановления юридической силы на будущее время не исключает ее применения в отношении лиц, совершивших предусмотренное ею преступление в период ее действия (исходя из требований части первой статьи 9 данного Кодекса) либо до ее принятия (на основании положений статьи 10 данного Кодекса) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 26 мая 2016 года № 1136-О, от 18 июля 2017 года № 1495-О, от 29 января 2019 года № 55-О, от 18 июля 2019 года № 1912-О и от 29 сентября 2020 года № 2026- О).#

С учетом этого сохраняет свое значение и сформулированная в Постановлении от 11 декабря 2014 года № 32-П правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которой специальным признаком, закрепленным в диспозиции части первой статьи#

159 УК Российской Федерации и потому предназначенным для отграничения данного преступления от иных перечисленных в главе 21 данного Кодекса видов мошенничества, является указание на его сопряженность с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.#

Фактическое же отсутствие договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности (как это было установлено судами в деле заявителя) исключает применение специальной нормы (включая как ранее действовавшую статью 1594 УК Российской Федерации, так и части пятую – седьмую статьи 159 в действующей редакции данного Кодекса), но не означает невозможность квалификации совершенного мошенничества по общим положениям, закрепленным в частях первой – четвертой статьи 159 данного Кодекса.#

Соответственно, часть четвертая статьи 159 УК Российской Федерации не содержит неопределенности, приводящей к произвольной или противоречивой правоприменительной практике.#

Таким образом, данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 462-О#