Уголовного кодекса Российской Федерации

По мнению заявителя, оспариваемая норма противоречит статьям 2, 8 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 16, 17 (часть 3), 18, 19 (часть 1), 34 (часть 1), 45 (часть 2), 50 (часть 3), 120 (часть 1), 123 (часть 3) и 126 Конституции Российской Федерации, поскольку она – вследствие неопределенности своего#❝

содержания – позволяет квалифицировать обычную предпринимательскую деятельность как преступление, не учитывая причин, по которым были не исполнены договорные обязательства. Кроме того, заявитель просит проверить конституционность вынесенного в его отношении приговора, а также решений, принятых по результатам кассационного обжалования этого приговора.#❝

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 11 декабря 2014 года № 32-П, федеральный законодатель был вправе – с тем чтобы отграничить уголовно наказуемые деяния от собственно предпринимательской деятельности, исключить возможность разрешения гражданско-правовых споров посредством уголовного преследования, создать механизм защиты добросовестных предпринимателей от необоснованного привлечения к уголовной ответственности и одновременно не допустить ухода виновных лиц от уголовной ответственности под прикрытием гражданско-правовой сделки – конкретизировать регулирование уголовной ответственности за совершение субъектами предпринимательской деятельности противоправных мошеннических действий путем установления специальных составов мошенничества.#❝

При этом утрата по истечении шестимесячного срока со дня провозглашения указанного Постановления юридической силы на будущее время данной статьей, устанавливавшей более мягкую ответственность по сравнению с общей нормой статьи 159 УК Российской Федерации, не исключает ее применение в отношении лиц, совершивших предусмотренное ею преступление, в период действия этой нормы исходя из требований части первой статьи 9 того же Кодекса, согласно которой преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 26 мая 2016 года № 1136-О).#❝

С учетом этого сохраняет свое значение и сформулированная в Постановлении от 11 декабря 2014 года № 32-П правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, в силу которой мошенничество в сфере предпринимательской деятельности необходимо рассматривать как такое виновное использование для хищения чужого имущества договора, обязательства по которому заведомо не будут исполнены (причем не вследствие обстоятельств, связанных с риском их неисполнения в ходе предпринимательской деятельности как таковой), что свидетельствует о наличии у субъекта преступления прямого умысла на совершение мошенничества; самого по себе факта невыполнения договорных обязательств не достаточно для квалификации деяния по статье 1594 УК Российской Федерации, которая предполагает совершение именно мошеннических действий, имеющих предумышленный характер и непосредственно направленных на завладение чужим имуществом путем обмана или злоупотребления доверием.#❝

Положения действующих частей пятой – седьмой статьи 159 УК Российской Федерации (устанавливающих ответственность за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба, совершено в крупном или особо крупном размере) истолкованы постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2016 года № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности», в котором указано, что под преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности следует понимать умышленное полное или частичное неисполнение лицом, являющимся стороной договора, принятого на себя обязательства в целях хищения чужого имущества или приобретения права на такое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, когда сторонами договора являются#❝

индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации; о наличии у лица прямого умысла на совершение мошенничества с очевидностью должны свидетельствовать имеющиеся по делу доказательства; к обстоятельствам, подтверждающим умышленный характер деяния, могут относиться, в частности, обстоятельства, указывающие на то, что у лица фактически не имелось и не могло быть реальной возможности исполнить обязательство; сокрытие информации о наличии задолженностей и залогов имущества; распоряжение денежными средствами, полученными от стороны договора, в личных целях; использование при заключении договора фиктивных уставных документов, поддельных гарантийных писем и др.; при этом каждое из указанных обстоятельств в отдельности само по себе не может свидетельствовать о наличии умысла на совершение преступления, а выводы суда о виновности лица должны быть основаны на оценке всей совокупности доказательств (пункт 9).#❝

Соответственно, оспариваемая заявителем норма не может расцениваться как нарушающая его конституционные права в указанном им аспекте. Что же касается его требования о проверке приговора и последующих судебных решений, то такая проверка в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации не входит (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).#❝

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#❝

определил:#❝

Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.#❝

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#❝

№ 1495-О#❝