Статьи 92, статьями 100 и 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

Как утверждает заявитель, оспариваемые нормы позволяют следователю неверно указывать в протоколе задержания подозреваемого время фактического задержания, составлять протокол задержания в отсутствие защитника, отказывать, если обвинение не было предъявлено, в освобождении подозреваемого из-под стражи по истечении 10 суток с момента фактического задержания, исчисляя срок содержания под стражей не с этого момента (который установлен во вступившем в законную силу судебном решении), а суду дают возможность не признавать данные обстоятельства нарушением уголовно-процессуального закона.#❝

Пункты 11 и 15 статьи 5 УПК Российской Федерации определяют задержание подозреваемого как меру процессуального принуждения, применяемую органом дознания, дознавателем, следователем на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления, а момент фактического задержания – как момент производимого в порядке, установленном этим Кодексом, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления. Часть первая1 статьи 92 УПК Российской Федерации предусматривает, что в случае, если защитник участвует в производстве по уголовному делу с момента фактического задержания подозреваемого, его участие в составлении протокола задержания обязательно. Согласно же части первой статьи 100 УПК Российской Федерации при избрании меры пресечения в отношении подозреваемого обвинение должно быть предъявлено подозреваемому не позднее 10 суток с момента применения меры пресечения, а если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу – в тот же срок с момента задержания; если в этот срок обвинение не будет предъявлено, то мера пресечения немедленно отменяется, за исключением случаев, предусмотренных частью второй этой статьи.#❝

Данные нормы, прямо предусматривая исчисление срока задержания подозреваемого с момента его фактического задержания, участие защитника в составлении протокола задержания, а также отмену меры пресечения при непредъявлении обвинения в установленный срок, а равно статья 125 УПК Российской Федерации, регламентирующая судебный порядок рассмотрения жалоб, не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в указанном им аспекте. Обращенное к Конституционному Суду Российской Федерации требование, а также приведенные Р.С.Красавцевым в обоснование своей позиции доводы свидетельствуют о том, что нарушение своих конституционных прав он связывает не с содержанием оспариваемых норм, а с принятыми по его делу решениями следователя и судов общей юрисдикции, с которыми заявитель выражает несогласие. Тем самым фактически заявитель предлагает дать оценку принятым по его уголовному делу правоприменительным решениям, что, однако, не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».#❝

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#❝

определил:#❝

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#❝

№ 787-О#❝