об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пылаева Руслана Сергеевича на нарушение его конституционных прав частью восьмой статьи 5 Федерального закона «Об оперативно…

официальном качестве и нарушать право человека не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, а также право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, не соблюдая при этом запрет сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия и создавая возможность использования полученной информации в доказывании по уголовному делу.#

Часть восьмая статьи 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» не только не содержит положений, допускающих использование органами и должностными лицами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, своих полномочий вопреки целям и задачам этой деятельности, но и прямо устанавливает для них запрет разглашения сведений, которые затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан и которые стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами, и тем самым носит гарантийный характер. При этом, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, право на неприкосновенность частной жизни (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера; в понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер (Постановление от 16 июня 2015 года № 15-П; определения от 9 июня 2005 года № 248-О, от 26 января 2010 года № 158-О-О, от 27 мая 2010 года № 644-О-О, от 22 января 2014 года № 113-О, от 25 сентября 2014 года № 2161-О, от 28#

сентября 2017 года № 2211-О, от 19 декабря 2017 года № 2881-О и № 2898-О, от 25 октября 2018 года № 2792-О и др.).#

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал также, что оперативно-розыскная деятельность объективно невозможна без значительной степени секретности. Прежде всего, это касается сведений о лицах, участвующих в ней или способствующих ей, а также осуществления негласных оперативно-розыскных мероприятий с соблюдением требований конспирации и засекречивания их целей (определения от 14 июля 1998 года № 86-О, от 6 марта 2001 года № 58-О, от 28 марта 2017 года № 669-О, от 19 декабря 2017 года № 2810-О, от 24 апреля 2018 года № 918-О и др.). Уведомление лиц, в отношении которых осуществляется оперативно-розыскная деятельность по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, а также выявлению и установлению их причастности к подготавливаемым, совершаемым или совершенным преступлениям, о намечаемых или проводимых мероприятиях, их целях и задачах делало бы проведение оперативно-розыскных мероприятий невозможным или бессмысленным.#

Гарантированное статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации право не свидетельствовать против себя самого предполагает, что лицо может отказаться от дачи показаний и от представления правоохранительным органам других доказательств, подтверждающих его виновность в совершении правонарушения. Вместе с тем данное конституционное право не исключает возможности проведения оперативнорозыскных мероприятий, по своей сути не являющихся собиранием доказательств, которое осуществляется лишь в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (статья 86 УПК Российской Федерации). При проведении оперативнорозыскных мероприятий лицо не понуждается к свидетельствованию против самого себя по смыслу статьи 51 Конституции Российской Федерации, не#

делает заявлений о своей виновности и не представляет каких-либо доказательств. При этом, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т.е. так, как это предписывается статьями 49 (часть 1) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации (определения от 25 ноября 2010 года № 1487-О-О, от 25 января 2012 года № 167-О-О, от 19 июня 2012 года № 1112-О, от 29 мая 2014 года № 1198-О, от 20 ноября 2014 года № 2557-О, от 29 сентября 2015 года № 2255-О, от 29 марта 2016 года № 479-О, от 28 марта 2017 года № 596-О, от 25 января 2018 года № 184-О и др.).#

Тем самым оспариваемые законоположения не содержат препятствий для реализации права каждого не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, не имеют предметом регулирования порядок доказывания по уголовному делу и не могут расцениваться в качестве нарушающих права заявителя в обозначенном им аспекте, а потому данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.#

Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 3354-О#