об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козлова Александра Константиновича на нарушение его конституционных прав пунктом 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокат…

оформленных и зарегистрированных сведений о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, без вынесения соответствующего постановления и его утверждения руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, а пункт 3 статьи 8 «Адвокатская тайна» Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» позволил проводить оперативно-розыскные мероприятия в отношении адвоката в отсутствие судебного решения. По мнению заявителя, применением оспариваемых норм были нарушены права, гарантированные ему статьями 46 (часть 1), 49 и 50 Конституции Российской Федерации.#

Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» прямо устанавливает, что проведение оперативно-розыскных мероприятий, в том числе оперативного эксперимента, возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных статьей 2 данного Федерального закона, и только при наличии оснований, указанных в его статье 7, которыми являются, в частности, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (подпункт 1 пункта 2 части первой); проведение оперативного эксперимента допускается только в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего оперативнорозыскную деятельность (части восьмая и девятая статьи 8).#

Проведение оперативно-розыскных мероприятий, в том числе оперативного эксперимента, допускается применительно к обстоятельствам, когда уголовное дело еще не возбуждено, но уже имеется определенная информация, которая должна быть проверена (подтверждена или отвергнута) в ходе оперативно-розыскных мероприятий, по результатам которых и будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела, опираясь не на предположения о совершении противоправного деяния и о его субъектах, а на конкретные фактические обстоятельства, обоснованно подтверждающие наличие признаков преступления. В то же время на основании результатов оперативно-розыскной деятельности возможно не только подтвердить, но и поставить под сомнение или опровергнуть сам факт преступления, что имеет существенное значение для разрешения вопроса об уголовном преследовании или отказе от него, а также от применения связанных с ним мер принуждения или ограничений прав личности (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 мая 2015 года № 1182-О, № 1183-О и № 1184-О, от 27 июня 2017 года № 1419-О, от 28 июня 2018 года № 1468-О, от 29 января 2019 года № 71-О и др.). При этом результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т.е. так, как это предписывается статьями 49 (часть 1) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 ноября 2010 года № 1487-О-О, от 25 января 2012 года № 167-О-О, от 19 июня 2012 года № 1112-О, от 29 мая 2014 года № 1198-О, от 20 ноября 2014 года № 2557-О, от 29 сентября 2015 года № 2255-О, от 29 марта 2016 года № 479-О, от 28 марта 2017 года № 596-О, от 25 января 2018 года № 184-О и др.).#

Следовательно, для проведения оперативно-розыскных мероприятий, в том числе оперативного эксперимента, не требуется наличие доказательств совершения действий, подготовительных к преступлению. Исходя из целей, задач и существа оперативно-розыскной деятельности, проведение в#

установленном порядке оперативного эксперимента, опирающегося на обоснованные предположения о наличии признаков противоправного деяния и относительно его субъектов, не дает оснований для признания его незаконным. Настаивая на неконституционности норм Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», А.К.Козлов утверждает о нарушении содержащихся в них предписаний, полагая, что оперативнорозыскные мероприятия в его деле проводились в отсутствие законных оснований и при несоблюдении соответствующих требований. Тем самым, по существу, заявитель предлагает Конституционному Суду Российской Федерации дать оценку не нормам закона, а действиям и решениям конкретных должностных лиц, что не относится к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации.#

Что же касается пункта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», то закрепленное в нем требование о проведении оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) на основании судебного решения направлено на обеспечение реализации конституционного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи, предполагающей по своей природе доверительность в отношениях между адвокатом и клиентом, сохранение конфиденциальности информации, с получением и использованием которой сопряжено ее оказание, чему, в частности, служит институт адвокатской тайны, призванный защищать информацию, полученную адвокатом относительно клиента или других лиц в связи с предоставлением юридических услуг.#

Сведения о преступном деянии самого адвоката не составляют адвокатской тайны, если они не стали предметом оказания юридической помощи ему самому в связи с совершенным им преступлением. Поскольку норма пункта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» о проведении оперативно-розыскных#

мероприятий и следственных действий в отношении адвоката на основании судебного решения не устанавливает неприкосновенность адвоката, не определяет ни его личную привилегию как гражданина, ни привилегию, связанную с его профессиональным статусом, постольку она предполагает получение судебного решения при проведении в отношении адвоката лишь тех оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, которые вторгаются в сферу осуществления им собственно адвокатской деятельности (к каковой в любом случае не может быть отнесено совершение адвокатом преступного деяния, как несовместимого со статусом адвоката, – статья 2, подпункт 2 пункта 2 статьи 9 и подпункт 4 пункта 1 статьи 17 этого Федерального закона) или могут затрагивать адвокатскую тайну (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2005 года № 439-О, от 22 марта 2012 года № 629-О-О, от 17 июля 2012 года № 1472-О, от 24 октября 2019 года № 2743-О и др.).#

Следовательно, пункт 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не может расцениваться в качестве нарушающего права заявителя в указанном им аспекте. К тому же из представленных материалов не следует, что он являлся доверителем адвокатов, в отношении которых проводились оперативнорозыскные мероприятия, либо пользовался их юридическими услугами; оценка же допустимости конкретных доказательств, на что, по существу, направлено его обращение, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 322-О#