об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки К. на нарушение ее конституционных прав пунктом 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации

Как следует из представленных материалов, трудовой договор с заявительницей был прекращен по основанию, предусмотренному оспариваемой нормой. Суды общей юрисдикции, установив факт применения К. к обучающемуся методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над его личностью, согласились с правомерностью такого увольнения.#

По мнению заявительницы, оспариваемая норма не соответствует статьям 19, 37 (части 1 и 3), 46 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку позволяет увольнять педагогического работника, не устанавливая четких критериев, разграничивающих допустимые методы воспитания и методы, связанные с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, а также допускает увольнение указанного работника без учета тяжести совершенного им проступка, обстоятельств его совершения, предшествующего поведения работника, его отношения к труду и наступивших последствий.#

Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 18 июля 2013 года № 19-П, особая ответственность за сохранение жизни и здоровья несовершеннолетних, а также за их воспитание в условиях, обеспечивающих полноценное психическое, духовное, нравственное и физическое развитие, лежит – помимо родителей, опекунов, попечителей – на лицах, которые реализуют свое конституционное право на выбор рода деятельности и профессии в особой сфере, сопряженной с непосредственными и регулярными контактами с несовершеннолетними. В первую очередь, это относится к педагогическим работникам, выполнение которыми своих трудовых обязанностей заключается в процессе обучения, т.е. деятельности по обеспечению овладения обучающимися знаниями, умениями, навыками и компетенциями, развитию способностей, и в процессе воспитания, т.е. деятельности, направленной на развитие личности, создание#

условий для самоопределения и социализации обучающегося на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в обществе правил и норм поведения.#

Соответственно, требования, предъявляемые законодательством об образовании к педагогическим работникам с учетом специфики их трудовой деятельности и задач, стоящих перед системой образования, касаются не только их профессиональной подготовки, деловых качеств, но и моральнонравственного уровня. Этим обусловлено наличие в Трудовом кодексе Российской Федерации главы 52 «Особенности регулирования труда педагогических работников», а также специального основания увольнения работников, выполняющих воспитательные функции, – совершения по месту работы или в быту аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы (пункт 8 части первой статьи 81), и дополнительного основания прекращения трудового договора с педагогическими работниками – применения, в том числе однократного, методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, воспитанника (пункт 2 статьи 336).#

Таким образом, пункт 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации, основанный на балансе конституционно защищаемых ценностей, публичных и частных интересов, согласуется с положениями части 9 статьи 13 Федерального закона от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», запрещающей использование при реализации образовательных программ методов и средств обучения и воспитания, образовательных технологий, наносящих вред физическому или психическому здоровью обучающихся, учитывает специфику педагогической деятельности и предполагает возможность судебной проверки обоснованности увольнения педагогических работников по соответствующему основанию с учетом всех обстоятельств конкретного дела.#

Что касается довода К. об отсутствии в оспариваемом положении критериев, позволяющих провести разграничение допустимых методов#

воспитания и методов, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, то, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, использование в норме оценочных понятий не свидетельствует о неопределенности ее содержания, поскольку разнообразие фактических обстоятельств делает невозможным установление их исчерпывающего перечня в законе, а использование законодателем оценочной характеристики преследует цель эффективного применения нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций (определения от 24 сентября 2012 года № 1567-О, от 29 ноября 2024 года № 3114-О, от 30 сентября 2025 года № 2483-О и др.). Судебная же власть, руководимая принципами самостоятельности, справедливого, независимого и беспристрастного правосудия (статьи 10, 118 и 120 Конституции Российской Федерации), по своей природе предназначена для разрешения споров на основе законоположений, в которых законодатель использует в рамках конституционных предписаний оценочные понятия (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 апреля 2008 года № 7-П, от 5 марта 2013 года № 5-П, от 4 июня 2015 года № 13-П, от 26 ноября 2020 года № 48-П и др.).#

Следовательно, оспариваемая норма не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявительницы.#

Разрешение же вопроса о квалификации действий К., послуживших основанием для ее увольнения, предполагает исследование фактических обстоятельств конкретного дела, что к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации, как они определены статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относится.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 860-О#