Уголовного кодекса Российской Федерации, а также частью второй статьи 243 и частью второй статьи 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

средств, переданных по договорам займа, гражданско-правовые последствия нарушения условий таких договоров, а также последствия выплаты части денежных средств кредитору.#

Кроме того, заявитель утверждает, что статьям 17 (часть 1), 19 (часть 1), 46 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации противоречит часть вторая статьи 243 «Председательствующий» УПК Российской Федерации, как позволяющая в любой момент судебного заседания суду разъяснять права стороне обвинения, помогая тем самым в определении доказательств, подлежащих исследованию.#

Также заявитель указывает, что часть вторая статьи 309 «Иные вопросы, подлежащие решению в резолютивной части приговора» указанного Кодекса нарушает права граждан, закрепленные в статьях 17 (части 1 и 3), 19 (часть 1) и 35 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку препятствует передаче из уголовного в гражданское судопроизводство вопроса о размере возмещения вреда в связи с гражданским иском, который является необоснованным в связи с нарушением требований гражданского законодательства потерпевшим при заключении сделки с обвиняемым.#

в части признаков преступления (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2009 года № 422-О-О, от 17 июня 2013 года № 1021-О, от 20 марта 2014 года № 588-О, от 23 декабря 2014 года № 2859-О и др.). Закрепленные в этих нормах общие признаки мошенничества и предусмотренные в частях второй – четвертой статьи 159 УК Российской Федерации квалифицирующие его признаки подлежат установлению во взаимосвязи с положениями Общей части данного Кодекса, в том числе определяющими принцип и формы вины, основание уголовной ответственности (статьи 5, 8, 24 и 25) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 26 января 2017 года № 78-О и от 19 декабря 2017 года № 2861-О).#

Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, указанные нормы, устанавливая признаки мошенничества и определяя наказание за его совершение, не регламентируют гражданско-правовые вопросы (Определение от 26 января 2017 года № 78-О). Привлечение же к уголовной ответственности за мошенничество, совершенное под прикрытием правомерной гражданско-правовой сделки, возможно лишь в случае, если будет доказано, что, заключая такую сделку, лицо действовало умышленно, преследуя цель хищения имущества или приобретения права на него (Постановление от 11 декабря 2014 года № 32-П; определения от 29 января 2009 года № 61-О-О, от 2 июля 2009 года № 1037-О-О, от 29 мая 2012 года № 1049-О, от 21 мая 2015 года № 1175-О, от 20 декабря 2016 года № 2774-О и др.).#

Установление же федеральным законом уголовной ответственности и наказания без учета личности виновного и иных обстоятельств, имеющих объективное и разумное обоснование и способствующих адекватной юридической оценке общественной опасности как самого преступного деяния, так и совершившего его лица, и применение мер ответственности без учета характеризующих личность виновного обстоятельств противоречили бы конституционному запрету дискриминации и#

выраженным в Конституции Российской Федерации принципам справедливости и гуманизма (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2003 года № 3-П и от 15 ноября 2016 года № 24-П). Соответственно, определение размера похищенного исходя из фактической стоимости имущества само по себе не противоречит принципу справедливости (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2010 года № 597-О-О, от 26 мая 2016 года № 1089-О и от 19 декабря 2017 года № 2861-О).#

Эти общие положения применимы и к мошенничеству в сфере кредитования, поскольку в Постановлении от 11 декабря 2014 года № 32-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что Федеральным законом от 29 ноября 2012 года № 207-ФЗ введены специальные виды мошенничества (статьи 1591–1593, 1595 и 1596 УК Российской Федерации).#

Не придается иной смысл оспариваемым нормам уголовного закона и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», в котором указывается, что, определяя стоимость имущества, похищенного в результате мошенничества, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления (абзац первый пункта 30).#

Добровольное же возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, прямо отнесены федеральным законодателем к обстоятельствам, смягчающим наказание (пункт «к» части первой статьи 61 УК Российской Федерации).#

Соответственно, оспариваемые нормы уголовного закона не содержат неопределенности и не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте.#

закрепленного в статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации и предполагающего разграничение в уголовном процессе функций осуществления правосудия, обвинения и защиты, на суд как орган правосудия не может возлагаться выполнение несвойственных ему процессуальных обязанностей, связанных с уголовным преследованием (постановления от 14 января 2000 года № 1-П, от 27 июня 2005 года № 7-П и от 21 ноября 2017 года № 30-П).#

При этом суд обязан разъяснять всем участникам судебного заседания их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав (часть первая статьи 11 и часть вторая статьи 243 УПК Российской Федерации).#

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» председательствующий в подготовительной части судебного заседания разъясняет всем участникам судебного разбирательства права, обязанности и порядок их осуществления, а также знакомит с установленным статьей 257 УПК Российской Федерации регламентом судебного заседания и разъясняет ответственность за нарушение порядка в судебном заседании, предусмотренную статьей 258 данного Кодекса.#

Соответственно, положения части второй статьи 243 УПК Российской Федерации направлены на обеспечение прав всех участников судебного разбирательства, не содержат неопределенности, влекущей их произвольное применение, и не означают выполнение судом функций обвинения или защиты.#

наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину (постановления от 15 июля 2009 года № 13-П и от 7 апреля 2015 года № 7-П; определения от 4 октября 2012 года № 1833-О, от 15 января 2016 года № 4-О, от 19 июля 2016 года № 1580-О и др.). Тем самым предполагается, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, – иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статей 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1–3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2017 года № 39-П).#

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, предусматривая возможность предъявления гражданского иска в уголовном деле, из которого он вытекает (часть десятая статьи 31, часть четвертая статьи 42, статья 44 и др.), устанавливает различные виды решений, которые могут быть приняты судом по данному иску в зависимости от установленных обстоятельств дела и правовых оснований (часть третья статьи 250, пункт 10 части первой статьи 299, часть вторая статьи 306, часть вторая статьи 309).#

Гражданский иск в уголовном деле вправе предъявить потерпевший, который признается гражданским истцом, к лицам, которые в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации несут ответственность за вред, причиненный преступлением, и признаются гражданскими ответчиками; он разрешается в приговоре суда по тем же правилам гражданского законодательства, что и иск в гражданском судопроизводстве, однако производство по гражданскому иску в уголовном судопроизводстве ведется по уголовно-процессуальным правилам, которые создают для#

потерпевшего повышенный уровень гарантий защиты его прав. К таким гарантиям относится предусмотренная частью второй статьи 309 УПК Российской Федерации возможность признания в приговоре суда за гражданским истцом права на удовлетворение гражданского иска и передачи вопроса о размере возмещения (при необходимости произвести дополнительные расчеты, связанные с гражданским иском, требующие отложения судебного разбирательства) для разрешения в порядке гражданского судопроизводства (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июля 2017 года № 1442-О).#

Соответственно, в системе приведенных правовых положений не предполагается применение части второй статьи 309 УПК Российской Федерации в случаях предъявления необоснованного гражданского иска, а потому указанная норма не может расцениваться как нарушающая права заявителя в обозначенном им аспекте.#

Таким образом, данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости, закрепленному в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации», не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 834-О#