части 1 статьи 32 Федерального закона «О страховых пенсиях» и статьей 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»

пункта 12 части 1 статьи 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», согласно которому страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 данного Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 женщинам, родившим трех#❝

детей и воспитавшим их до достижения ими возраста 8 лет, достигшим возраста 57 лет, если они имеют страховой стаж не менее 15 лет;#❝

статьи 30 Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (с 1 января 2015 года не применяющегося, за исключением норм, регулирующих исчисление размера трудовых пенсий и подлежащих применению в целях определения размеров страховых пенсий в соответствии с Федеральным законом от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» в части, не противоречащей данному Федеральному закону), устанавливающей механизм оценки пенсионных прав застрахованных лиц по состоянию на 1 января 2002 года путем их конвертации (преобразования) в расчетный пенсионный капитал и определяющей в этих целях порядок исчисления расчетного размера трудовой пенсии, в том числе с учетом продолжительности общего трудового стажа;#❝

части третьей статьи 67 ГПК Российской Федерации, согласно которой суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.#❝

Как следует из представленных документов, территориальный орган Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации отказал заявительнице в досрочном назначении страховой пенсии по старости в соответствии с пунктом 12 части 1 статьи 32 Федерального закона «О страховых пенсиях», сославшись на то, что трое детей рождены ею на территории Узбекской ССР (Республики Узбекистан). Проверяя обоснованность такого отказа, суды пришли к выводу о том, что указанная норма не обусловливает досрочное пенсионное обеспечение фактом рождения детей на территории РСФСР (Российской Федерации), отсутствие же у Е.Н.Маматкуловой права на пенсию связано с недостаточностью величины индивидуального пенсионного коэффициента и продолжительности страхового стажа, которая после 1 января 2023 года, когда для Российской Федерации было прекращено действие#❝

денонсированного Федеральным законом от 11 июня 2022 года № 175-ФЗ Соглашения от 13 марта 1992 года «О гарантиях прав граждан государств – участников Содружества Независимых Государств в области пенсионного обеспечения», подлежит определению без учета периодов работы и осуществления ухода за детьми в Республике Узбекистан.#❝

По мнению заявительницы, оспариваемые положения вступают в противоречие с Конституцией Российской Федерации, в частности ее статьями 1, 2, 7, 17–20, 39, 40 (часть 3), 46 (часть 1), 54 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 57, в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они препятствуют судебной защите конституционного права на социальное обеспечение, позволяя отказывать во включении в общий трудовой стаж тех периодов общественно-полезной деятельности, которые ранее в него засчитывались.#❝

Подпункт 12 части 1 статьи 32 Федерального закона «О страховых пенсиях», устанавливающий право женщин, родивших трех детей и воспитавших их до достижения ими возраста 8 лет, на досрочное назначение страховой пенсии по старости, представляет собой дополнительную гарантию социальной защиты в связи с выполнением социально значимой функции рождения и воспитания детей в многодетной семье, сопряженной с повышенными психологическими и эмоциональными нагрузками, физическими и материальными затратами. Обусловливая такое право наличием у женщины, в частности, не менее 15 лет страхового стажа, данная норма – как и оспариваемая Е.Н.Маматкуловой статья 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» – не устанавливает правила исчисления страхового стажа и не определяет перечень подлежащих включению в него периодов. Следовательно, положения пенсионного законодательства, конституционность которых заявительница ставит под#❝

сомнение, не могут рассматриваться как нарушающие ее конституционные права в указанном в жалобе аспекте.#❝

Доводы же, приводимые Е.Н.Маматкуловой в обоснование своей позиции о неконституционности части третьей статьи 67 ГПК Российской Федерации, в частности о том, что суд не установил обстоятельства, имеющие юридическое значение для разрешения спора, не исследовал представленные доказательства (заключение специалиста), не применил подлежащие применению нормы и т.д., свидетельствуют о том, что нарушение своих конституционных прав она связывает не с содержанием данной нормы, а с имевшими место в ее деле правоприменительными действиями и решениями, которые она считает незаконными, необоснованными и подлежащими отмене.#❝

Тем самым заявительница фактически просит Конституционный Суд Российской Федерации установить нарушения норм материального и процессуального права, допущенные, как она полагает, судами в деле с ее участием, и оценить обоснованность принятых ими судебных актов. Однако такого рода проверка не входит в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).#❝

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#❝

определил:#❝

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#❝

№ 1045-О#❝