об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Тараевой Марианны Викторовны на нарушение ее конституционных прав пунктом 34 статьи 5, частью первой статьи 133, частью четв…

Суды исходили из того, что уголовное дело в отношении заявительницы в оставшейся части обвинения прекращено по нереабилитирующему основанию; причинно-следственная связь между фактом уголовного преследования М.В.Тараевой по самостоятельным преступлениям, состав которых в действиях осужденной не подтвердился, и применением к ней по иному обвинению меры процессуального принуждения, в результате которой она усматривает причинение ей имущественного вреда, отсутствует; заявительница же не лишена права требовать соответствующего возмещения исключительно в рамках той части самостоятельного уголовного преследования, в которой она была частично реабилитирована.#❝

В этой связи М.В.Тараева оспаривает конституционность следующих положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации:#❝

пункта 34 статьи 5 «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе», определяющего реабилитацию как порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда;#❝

части первой статьи 133 «Основания возникновения права на реабилитацию», устанавливающей в числе прочего, что вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда;#❝

части четвертой статьи 135 «Возмещение имущественного вреда», согласно которой не позднее одного месяца со дня поступления требования о возмещении имущественного вреда судья определяет его размер и выносит постановление о производстве выплат в возмещение этого вреда; указанные выплаты производятся с учетом уровня инфляции.#❝

Кроме того, М.В.Тараева оспаривает конституционность постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,#❝

регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», а фактически – его пункта 3, в соответствии с которым право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью второй статьи 133 УПК Российской Федерации, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения.#❝

По мнению заявительницы, оспариваемые положения противоречат в том числе статье 17 Конституции Российской Федерации, поскольку при рассмотрении требований реабилитированного не позволяют учесть факт затягивания производства по основному обвинению из-за его дополнения незаконным и необоснованным обвинением в совершении новых преступлений. Как полагает М.В.Тараева, размер возмещения материального ущерба должен определяться пропорционально всему объему обвинения, включая те эпизоды преступлений, уголовное преследование за совершение которых прекращено по реабилитирующим основаниям.#❝

Закрепленный главой 18 УПК Российской Федерации уголовнопроцессуальный порядок признания права на возмещение имущественного вреда в связи с реабилитацией в соответствии с требованиями статей 45, 49, 52 и 53 Конституции Российской Федерации во всех случаях создает для реабилитированных лиц упрощенный – по сравнению с исковым порядком в гражданском судопроизводстве – режим правовой защиты, освобождающий их от бремени доказывания оснований и размера возмещения вреда и одновременно предоставляющий им возможность участвовать в доказывании объема компенсации. Изложенное вместе с тем не отрицает принципиальных оснований деликтной ответственности, среди которых причинноследственная связь являет собой conditio sine qua non (непременное условие) обязательства возместить причиненный вред. Это буквально следует не#❝

только из гражданского законодательства, но и из положений самой Конституции Российской Федерации, прежде всего ее статей 52 и 53. Они обязывают государство обеспечивать возмещение именно причиненного вреда, т.е. вреда, в отношении которого установлено, что он причинно обусловлен деяниями, в частности, органов публичной власти и должностных лиц, а не просто с ними сопряжен – косвенно или предположительно (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2010 года № 5-П и от 23 сентября 2021 года № 41-П).#❝

Приведенные правовые позиции распространяются и на возмещение вреда при так называемой частичной реабилитации, поскольку Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации не содержит положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование по реабилитирующему основанию, по той лишь причине, что одновременно в другой части обвинения это лицо признано виновным в совершении преступления или не было реабилитировано. В таких ситуациях с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и в соответствии с принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина суд вправе принять решение о частичном возмещении реабилитированному лицу вреда, если таковой был причинен в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 февраля 2006 года № 19-О, от 19 февраля 2009 года № 109-О-О, от 25 марта 2021 года № 437-О и др.).#❝

Таким образом, оспариваемые заявительницей нормы не могут расцениваться как нарушающие ее право в обозначенном в жалобе аспекте. Вопрос же об установлении того, причинен ли вред в результате преследования именно по тому обвинению, которое не подтвердилось, требует исследования фактических обстоятельств конкретного дела и не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации.#❝

Что же касается постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, то оно в соответствии со статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» не может выступать самостоятельным предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации.#❝

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#❝

определил:#❝

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#❝

№ 2702-О#❝