Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и Постановлением Правительства Российской Федерации «Об утверждении Временных правил проверки арбитражным управляющим нал…

заключения, не соответствующего Временным правилам проверки арбитражными управляющими наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 года № 855, а также в непроведении анализа сделок должника и действий органов управления должника за исследуемый период; кроме того, признаны незаконными действия арбитражного управляющего Д.С.Шестакова, в части вывода о наличии признаков преднамеренного банкротства в анализе финансово-хозяйственной деятельности должника, как не соответствующего Правилам проведения арбитражным управляющим финансового анализа, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 25 июня 2003 года № 367. При этом суд апелляционной инстанции исходил из доказанности ненадлежащего исполнения Д.С.Шестаковым обязанностей временного управляющего должником, выразившегося в недобросовестном проведении проверки наличия (отсутствия) признаков преднамеренного и фиктивного банкротства должника, и нарушения тем самым прав и законных интересов лиц, вовлеченных в процедуру банкротства должника.#

Д.С.Шестаков оспаривает конституционность абзаца девятого пункта 2 статьи 203 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», а также Постановления Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 года № 855.#

По мнению заявителя, данные положения противоречат статьям 19 (часть 1) и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку они в своей совокупности по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой:#

ставят арбитражного управляющего в ситуацию, когда он обязан осуществлять функции правосудия, не имея на то конституционных полномочий;#

не обеспечивают надлежащего уровня правовой определенности, обязывая арбитражного управляющего оценивать добросовестность#

должника, определять размер убытков, делать выводы по вопросам права, выявлять состав административного либо уголовного правонарушения, нарушая тем самым принцип исключительной компетенции судебной власти в сфере осуществления правосудия и равенства всех перед законом;#

возлагают на арбитражного управляющего обязанность устанавливать юридически значимые факты, свидетельствующие о признаках преднамеренного банкротства, что не соответствует самой природе правосудия, которое осуществляется только судом, и несовместимо с конституционными принципами самостоятельности судебной власти, независимости суда и его подчинения только Конституции Российской Федерации и федеральному закону;#

возлагают на арбитражного управляющего полномочия правоохранительных органов, что может приводить к несоразмерному и не подкрепленному никакой конституционно значимой целью ограничению прав руководителя должника;#

не гарантируют ни защиты органов управления должника от незаконного уголовного преследования, ни защиты арбитражного управляющего от ответственности за нарушение прав органов управления должника исполнением обязанности выявлять признаки преднамеренного банкротства;#

подвергают контролирующих должника лиц длительному пребыванию под угрозой возможности административного или уголовного преследования и применения наказания;#

требуют от арбитражного управляющего предопределить на основе предположений наличие юридически значимых фактов вины, ущерба, констатировать недействительность сделок в обход состязательного судебного процесса;#

создают риск неоднозначного и, следовательно, произвольного выбора правоприменителем соответствующих критериев наличия либо отсутствия нарушения вмененной арбитражным управляющим обязанности и формируют практику привлечения арбитражного управляющего к ответственности как за выявление признаков преднамеренного банкротства, так и за выявление#

отсутствия таковых по результатам последующего рассмотрения судом споров об оспаривании сделок должника.#

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации в ряде своих решений (постановления от 22 июля 2002 года № 14-П, от 19 декабря 2005 года № 12-П и др.), процедуры банкротства носят публично-правовой характер; в силу различных, зачастую диаметрально противоположных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, законодатель должен гарантировать баланс их прав и законных интересов, что, собственно, и является публично-правовой целью института банкротства; достижение этой публично-правовой цели призван обеспечивать арбитражный управляющий, утверждаемый арбитражным судом в порядке, установленном статьей 45 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», и для проведения процедур банкротства наделяемый полномочиями, которые в значительной степени носят публично-правовой характер: он обязан принимать меры по защите имущества должника, анализировать финансовое состояние должника и т.д., действуя добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества; решения арбитражного управляющего являются обязательными и влекут правовые последствия для широкого круга лиц.#

Согласно абзацу девятому пункта 2 статьи 20 3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» арбитражный управляющий в деле о банкротстве обязан выявлять признаки преднамеренного и фиктивного банкротства в порядке, установленном федеральными стандартами, и сообщать о них лицам, участвующим в деле о банкротстве, в саморегулируемую организацию, членом которой является арбитражный управляющий, собранию кредиторов и в органы, к компетенции которых#

относятся возбуждение дел об административных правонарушениях и рассмотрение сообщений о преступлениях.#

В соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» Правительство Российской Федерации Постановлением от 27 декабря 2004 года № 855 утвердило Временные правила проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, устанавливающих, в частности, порядок определения признаков преднамеренного и фиктивного банкротства и подготовки заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства.#

Данные положения преследуют цель обеспечения защиты как имущественных интересов лиц, чьи права затрагиваются незаконными действиями (статья 14.12 КоАП Российской Федерации, статьи 196 и 197 УК Российской Федерации) контролирующих должника лиц, так и общественных интересов. Они не могут расцениваться как возлагающие чрезмерные функции и полномочия на арбитражного управляющего как лица, осуществляющего публично-значимую деятельность, утверждаемого арбитражным судом для реализации мероприятий, направленных на надлежащее проведение процедур банкротства и связанных в том числе с анализом финансового состояния должника, а также обязанного при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, действовать в интересах должника, кредиторов и общества (пункт 4 статьи 20 3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»), и, соответственно, как нарушающие конституционные права заявителя по доводам, указанным в жалобе.#

Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относятся.#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 2524-О#