об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Гурова Андрея Анатольевича и Моисеева Михаила Павловича на нарушение их конституционных прав рядом законоположений

«Экологическое зонирование Байкальской природной территории» и 3 «Границы Байкальской природной территории, границы водоохранной зоны и границы рыбохозяйственной заповедной зоны озера Байкал» Федерального закона от 1 мая 1999 года № 94-ФЗ «Об охране озера Байкал».#

Как следует из представленных материалов, решением суда общей юрисдикции, с которым согласились суды вышестоящих инстанций, удовлетворены исковые требования природоохранного прокурора в защиту интересов неопределенного круга лиц и Российской Федерации, в том числе об истребовании в федеральную собственность из чужого незаконного владения А.А.Гурова, М.П.Моисеева земельных участков, возложении обязанности освободить самовольно занятые земельные участки, признании права собственности М.П.Моисеева на земельные участки отсутствующим. В удовлетворении встречных исковых требований заявителей о признании права собственности на земельные участки в силу приобретательной давности, о признании их добросовестными приобретателями, о признании права собственности Российской Федерации отсутствующим отказано.#

По мнению заявителей, оспариваемые законоположения противоречат статьям 19 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, поскольку в силу создаваемой ими правовой неопределенности, по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, допускают возможность изъятия земельного участка у собственника – физического лица по иску прокурора об истребовании имущества из чужого незаконного владения, признании права собственности на земельные участки отсутствующим; позволяют отказать в удовлетворении встречного искового требования, основанного на применении к возникшим правоотношениям положений федеральных законов о «лесной амнистии», приобретательной давности, исковой давности.#

положения абзаца тринадцатого статьи 12 ГК Российской Федерации направлены в том числе на правильное применение судами законов и иных нормативных правовых актов, а значит, на реализацию требований статей 46 (часть 1) и 120 (часть 2) Конституции Российской Федерации и части 3 статьи 5 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» о применении судом правовых положений, имеющих наибольшую юридическую силу, имеют целью гарантирование конституционного права на судебную защиту (Постановление от 6 декабря 2017 года № 37-П; определения от 29 октября 2024 года № 2832-О и от 27 марта 2025 года № 761-О);#

установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (статья 196 ГК Российской Федерации), момента начала течения такого срока (статья 200 ГК Российской Федерации) и последствий его пропуска обусловлено необходимостью обеспечить стабильность гражданского оборота и не может расцениваться как нарушающее какие-либо конституционные права (определения от 24 сентября 2012 года № 1779-О, от 29 мая 2019 года № 1375-О, от 26 сентября 2024 года № 2518-О и др.); при этом пункт 1 статьи 200 ГК Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (определения от 29 сентября 2016 года № 1982-О, от 26 февраля 2021 года № 291-О, от 27 февраля 2025 года № 459-О и др.);#

пункты 1 и 2 статьи 209 ГК Российской Федерации конкретизируют гарантии, предусмотренные статьей 35 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, и направлены на защиту прав собственника (определения от 28 февраля 2019 года № 340-О, от 28 мая 2020 года № 1146-О, от 29 апреля 2025 года № 1057-О и др.);#

положения статьи 234 ГК Российской Федерации закрепляют одно из оснований приобретения права собственности и направлены на защиту интересов лиц, не являющихся собственниками имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющих им как своим собственным, а также реализацию прав, гарантированных статьей 35 (часть 2) Конституции Российской Федерации (определения от 19 февраля 2009 года № 115-О-О, от 28 сентября 2017 года № 1877-О, от 29 сентября 2022 года № 2382-О и от 30 мая 2024 года № 1300-О); при понимании владельцем отсутствия у него оснований приобретения права собственности его владение, с учетом фактических обстоятельств конкретного дела, может быть признано судом добросовестным в целях применения положений о приобретательной давности (Постановление от 26 ноября 2020 года № 48-П);#

действующее законодательство исходит из принципа защиты добросовестных участников гражданского оборота, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность (постановления от 13 июля 2021 года № 35-П, от 27 мая 2024 года № 25-П и др.); такая защита основана на статье 35 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 45 и 46; конституционная цель соответствующих гарантий состоит в том, чтобы обеспечить добросовестным приобретателям юридическую возможность обладания имуществом (Постановление от 28 января 2025 года № 3-П); добросовестным приобретателем применительно к недвижимому имуществу в контексте пункта 1 статьи 302 ГК Российской Федерации в их конституционно-правовом смысле в правовой системе Российской Федерации является приобретатель недвижимого имущества, право на которое подлежит государственной регистрации в порядке, предусмотренном законом, если только из установленных судом обстоятельств дела с очевидностью не следует, что это лицо знало об отсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом или, исходя из конкретных обстоятельств дела, не проявило должной разумной осторожности и осмотрительности, при которых могло узнать об отсутствии у отчуждателя#

такого права (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 22 июня 2017 года № 16-П и от 28 января 2025 года № 3-П);#

на основе упомянутых конституционных принципов и в целях обеспечения стабильности гражданского оборота, поддержания баланса прав и законных интересов всех его участников и внесения определенности в вопрос о принадлежности имущества Гражданским кодексом Российской Федерации установлены условия, дающие право истребовать имущество в том числе и у добросовестного его приобретателя (статья 301, пункты 1 и 2 статьи 302) (Постановление от 26 мая 2025 года № 22-П);#

статья 304 имеет целью защиту прав собственника или иного владельца с учетом особенностей нарушений, не связанных с лишением владения, и тем самым служит защите прав и законных интересов граждан и реализации предписаний статей 17 (часть 3), 35, 46 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации (определения от 25 июня 2019 года № 1594-О, от 18 июля 2019 года № 1971-О, от 24 октября 2019 года № 2825-О, от 31 марта 2022 года № 576-О и др.).#

Оспариваемые положения Гражданского кодекса Российской Федерации не могут рассматриваться в качестве нарушающих в указанном в жалобе аспекте конституционные права заявителей.#

Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что лесной фонд ввиду его жизненно важной многофункциональной роли и значимости для общества в целом представляет собой публичное достояние многонационального народа России и как таковой является федеральной собственностью особого рода и имеет специальный правовой режим (постановления от 9 января 1998 года № 1-П и от 7 июня 2000 года № 10-П; Определение от 3 февраля 2010 года № 238-О-О и др.).#

Исходя из особого значения земельных участков, занятых объектами, включенными в Список всемирного наследия, оспариваемые положения Федерального закона «Об охране озера Байкал» направлены на охрану, сохранение и передачу будущим поколениям всемирного природного наследия, расположенного на территории Российской Федерации.#

Положения же статьи 14 Федерального закона «О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую» обеспечивают стабильность имущественных отношений и защиту прав добросовестных участников этих отношений, предусматривая как приоритет сведений о принадлежности земельного участка к определенной категории земель, содержащихся в правоустанавливающих документах и Едином государственном реестре недвижимости, над данными государственного лесного реестра или лесного плана субъекта Российской Федерации (часть 3), так и невозможность применения этого правила о приоритете сведений ЕГРН в отношении земельных участков, расположенных в том числе в границах особо охраняемых природных территорий (пункт 1 части 6).#

Таким образом, оспариваемые положения Лесного кодекса Российской Федерации, относящие лесные участки в составе земель лесного фонда к федеральной собственности и предусматривающие, что формы собственности на лесные участки в составе земель иных категорий определяются в соответствии с земельным законодательством, а также нормы Федерального закона «О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую» и Федерального закона «Об охране озера Байкал» также не могут расцениваться как нарушающие в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителей.#

Исследование же фактических обстоятельств конкретного дела и выбор норм, подлежащих применению с учетом таких обстоятельств, в том числе в части применения положений Федерального закона «О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую», не отнесено к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, закрепленной статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».#

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 3096-О#