Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде кассационной инстанции»

(часть 1), 21 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 49 (часть 1), 50 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации следующие законоположения:#

абзацы первый и второй статьи 2 «Задачи оперативно-розыскной деятельности», статью 5 «Соблюдение прав и свобод человека и гражданина при осуществлении оперативно-розыскной деятельности», пункты 2 и 14 части первой и часть третью статьи 6 «Оперативно-розыскные мероприятия», части вторую, третью, четвертую, пятую и восьмую статьи 8 «Условия проведения оперативно-розыскных мероприятий», части вторую и четвертую статьи 11 «Использование результатов оперативно-розыскной деятельности» Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативнорозыскной деятельности», которые, по утверждению заявителя, допускают проведение оперативного эксперимента при отсутствии законных оснований и путем активных провоцирующих действий, выходящих за пределы полномочий должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, без предварительного получения судебного решения на использование специальных технических средств для негласной фиксации хода и результатов оперативного эксперимента, а также позволяют использовать в доказывании результаты негласной аудио- и видеозаписи без представления следователю их оригиналов и сведений, подтверждающих факт применения специальных технических средств при проведении оперативно-розыскных мероприятий;#

главу 16 «Обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство» и статью 125 «Судебный порядок рассмотрения жалоб» УПК Российской Федерации, которые, по мнению заявителя, лишают его эффективных средств обжалования действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство;#

пункты 1, 6 и 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 года № 2 «О применении норм главы 471#

Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде кассационной инстанции».#

В соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» проведение оперативно-розыскных мероприятий, в том числе оперативного эксперимента, возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных статьей 2 того же Федерального закона, и только при наличии оснований, указанных в его статье 7, которыми являются, в частности, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (подпункт 1 пункта 2 части первой). Проведение в установленном порядке оперативного эксперимента, опирающегося на обоснованные предположения о наличии признаков противоправного деяния и относительно его субъектов, само по себе, исходя из установленных законом целей, задач и существа оперативно-розыскной деятельности, не может расцениваться как провокация преступления. При этом, поскольку проведение оперативно-розыскных мероприятий закон увязывает непосредственно с возникновением, изменением и прекращением уголовно-правовых и уголовнопроцессуальных отношений на досудебной стадии уголовного преследования, когда уголовное дело еще не возбуждено либо когда лицо еще не привлечено в качестве обвиняемого по уголовному делу, но уже имеется определенная информация, которая должна быть проверена (подтверждена или отвергнута) в ходе оперативно-розыскных мероприятий, по результатам которых и будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2011 года № 12-П), выявление, пресечение или раскрытие в ходе оперативного эксперимента подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления не#

свидетельствует о незаконности такого оперативно-розыскного мероприятия, недействительности полученных результатов оперативно-розыскной деятельности и не образует оснований, исключающих возбуждение уголовного дела и уголовное преследование лица, его совершившего (статьи 21, 24, 27, 140 и 143–148 УПК Российской Федерации) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2015 года № 388-О, от 26 апреля 2016 года № 761-О и от 24 апреля 2018 года № 918-О).#

Разрешение предусмотренных Федеральным законом «Об оперативнорозыскной деятельности» задач выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений, выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, добывания информации о событиях или действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной, экономической, информационной или экологической безопасности (статья 2), предполагает активную форму поведения субъектов оперативнорозыскной деятельности. При этом действия лиц, непосредственно участвующих в оперативно-розыскном мероприятии, должны быть сообразными условиям и обстановке, в которых оно проводится, а также поведению лица, в отношении которого имеются основания для его целевого проведения. Негласные оперативно-розыскные мероприятия, как и гласные или содержащие элементы гласности оперативно-розыскные мероприятия проводятся уполномоченными органами и должностными лицами на основаниях, в порядке и с соблюдением требований конспирации (статья 2, части вторая и восьмая статьи 5, статьи 6, 7, 8 и 13, пункты 1 и 5 статьи 14, пункты 1 и 4 части первой статьи 15 Федерального закона «Об оперативнорозыскной деятельности»), что само по себе не нарушает права граждан (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 1998 года № 86-О, от 6 марта 2001 года № 58-О, от 27 мая 2010 года № 681-О-О, от 19 июня 2012 года № 1187-О, от 28 марта 2017 года № 669-О, от 18 июля 2017 года № 1537-О и др.).#

Право же осуществлять оперативно-розыскную деятельность предоставляется, согласно Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности», оперативным подразделениям органов, указанных в его статье 13, должностные лица которых решают задачи оперативно-розыскной деятельности посредством личного участия в организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий, используя помощь должностных лиц и специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями, а также отдельных граждан с их согласия на гласной и негласной основе (часть пятая статьи 6), а потому участие в оперативно-розыскных мероприятиях должностных лиц таких органов не свидетельствует о выходе ими за пределы своих полномочий.#

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что применение технических средств фиксации наблюдаемых событий само по себе не предопределяет необходимость вынесения о том специального судебного решения, которое признается обязательным условием для проведения отдельных оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права человека и гражданина (определения от 11 июля 2006 года № 268-О, от 16 ноября 2006 года № 454-О, от 20 марта 2007 года № 178-ОО, от 17 июля 2007 года № 597-О-О, от 21 октября 2008 года № 862-О-О, от 13 октября 2009 года № 1148-О-О, от 25 февраля 2010 года № 259-О-О, от 16 июля 2013 года № 1163-О, от 22 января 2014 года № 113-О, от 28 февраля 2017 года № 273-О, от 19 декабря 2017 года № 2810-О и др.), и что результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований названного Федерального закона, могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т.е. так, как это предписывается статьями 49 (часть 1) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации (определения от 25 ноября 2010 года № 1487-О-О, от 25 января 2012 года № 167-О-О, от 19 июня 2012 года № 1112-#

О, от 29 мая 2014 года № 1198-О, от 20 ноября 2014 года № 2557-О, от 29 сентября 2015 года № 2255-О, от 29 марта 2016 года № 479-О, от 28 марта 2017 года № 596-О, от 25 января 2018 года № 184-О и др.).#

Таким образом, оспариваемые положения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя.#

Как следует из жалобы, предполагаемую неконституционность главы 16 и статьи 125 УПК Российской Федерации заявитель связывает не с их содержанием, а с имевшим место, по его мнению, нарушением их требований при производстве по уголовному делу, а также с отказом судов признать незаконными ряд доказательств, в том числе полученных на основе использования результатов оперативно-розыскных мероприятий, и тем самым, по сути, ставит перед Конституционным Судом Российской Федерации вопрос о проверке и оценке действий и решений правоприменителей. Между тем разрешение этого вопроса в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации не входит.#

Что касается оспаривания положений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 года № 2, то, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, как акты толкования закона, в силу статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации и пункта 3 части первой статьи 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» не могут выступать самостоятельным предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации (определения от 25 января 2018 года № 224-О, от 27 февраля 2018 года № 275-О, от 27 марта 2018 года № 599-О и № 836-О и др.).#

Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации#

определил:#

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин#

№ 1398-О#